— Лучше не вмешивайся, — посоветовал он. Оттолкнувшись от близкого берега, волна шла обратно; снова, затрещав, прыгнули корабли, на этот раз зеленая вода побежала и по причалу; Рият охнула, глянув на потемневшие носки своих шелковых башмачков. Разговаривай она вот так с кем-то из своих столичных знакомых, тут бы уже были сочинены стихи о красавице, промочившей ноги. Да, будь на его месте кто-то из тех, от кого тоже немногое зависит, но у кого зато хватает денег, чтобы покупать ликторства, и хватает лени, чтобы равнодушно встречаться и равнодушно расходиться вновь, не желая ради таких никчемных пустяков, как любовь, нарушать привычный распорядок своей души, — стихи были бы уже тут как тут, весьма изящно сделанные, в стиле «блестящая яшма», с точной рифмой и правильным чередованием размерных тонов.
После Имуноквэ такие поводы не принято упускать.
Считается, что море — нечистая стихия; небожительницу оно не посмело бы осквернить.
И кстати, у Рият было полным-полно близких знакомых, способных на расточение любезных стихов. Почему вспомнился именно этот?.. Впрочем, понятно, почему.
— Ну к вечеру-то хоть будут готовы? — сказала она.
— Обязательно. Да у меня даже за час до вечера. Я из них души вытряхну. Конечно, — тут же поправился он, — я только за себя говорю.
— Как хорошо было бы, Синнэ, если б ты в с е г д а говорил только за себя, — отозвалась Рият. И пронаблюдав, как он замолкает, беспомощно стискивая кулаки, — виноваты-то одни, а вот мстим за них мы другим, всегда другим, — добавила: — Ну а теперь ты покажешь мне — где здесь «Девчонка из Синтры».
Люди, которые довольствуются тем, что знают часть, а не целое, имеют свои приятные стороны.
— Что? — Он оглянулся. — Да она где-то снаружи. Ага, вон. Смотри через дамбу. Да, а теперь по солнцу. Вот она, «Синтра-щеки». Красавица, верно? — добавил он мгновение спустя.
Для Рият было слишком далеко, чтобы она могла судить, красавица или нет.
— Настоящая синтриянка. — Он покосился на Рият. — Похожа на тебя. Как все синтриянки. «Что значит — три дня расстояний? Для меня они — один быстрый день».
Уже в те времена считалось, что самые легконогие и хорошенькие танцовщицы — родом из Синтры. И храмы в благоухающих садах добивались, как могли, чтобы празднества их украшали синтрийские гибкие, как змеи, плясуньи, и в те времена, как и сейчас, большая часть узких ущелий нагорья Газ-Дохин была под главенством доготрийской тетрады, а оставшаяся территория с главным городом Синтрой, населенная тем же народом, сохраняла независимость властью каких-то чудес. Возвышения и гибель государств, перекраивая границы, вернули нашему времени вновь то, что было много поколений назад.
Рият повернулась, и слуга подал ей флакон с чистою водой.
— Симмэ, — сказала она, — «Синтра-щеки» действительно сможет обогнать вот этого?
Некоторое время он молча смотрел в зеркало.
— С каких странных пор ты спрашиваешь у меня совета… — Потом он качнул головой. — Да ведь я и не разбираюсь в этом, Рият. Мое дело — калечить солдат, пробивать борта да махать моей parдой. Но «Синтра-щеки» может все, — твердо добавил он.
— Желаю счастья драконам твоей рагды, — сказала Рият.
«Кажется, — подумала она, — мне повезло, что здесь оказалась „Синтра-щеки" — „Девчонка из Синтры"».
И распорядитель в конторе Претави тоже сказал, что ей с этим повезло, потому что «Синтра-щеки» привезла сюда почту дважды по дюжине дней назад, да так здесь и застряла.
— А где застряли ее люди, — надменно проговорила на это Рият, — что я еще не говорю с ними?
— Они здесь, о, давно здесь, достойная Рият, — отвечал распорядитель. — Они должны быть счастливы говорить с тобой.
Похоже, сами они не считали это счастьем.
Рият рассказала им все — в пределах, что были бы для них достаточны. Она обещала им большие деньги. Мимоходом она подумала, что, реши эти люди все-таки согласиться, — вместе с тою частью, которую она обязалась отдать в казну Алому Дракону, самой Рият они не оставили бы вообще ничего.
Однако кормщик сказал сразу, что он не сумасшедший, а его дарда не балаган для рыночных представлений. Он был в двух цветных куртках — черной и красной, быстроглазый, горбоносый и нахальный, как длиннорукая обезьяна. Глядя на него, и матросы согласно — и как-то даже в такт — закачали головами.
— Очень жаль, — сказала Рият. — Значит, мне придется заменить в балагане актеров — на тех, которых я привезла с собой. А кроме того, — сказала она, — в таком случае вы оказываетесь знающими то, чего не должны знать. Вам известно, что из этого следует.
