Но не у всех костров в тот вечер Йолмера так принимали. Большей частью на него попросту не обращали внимания. А слова, которые слушаешь, не обращая внимания, — западают в душу сильнее всего. Йолмер этого не знал, и он смотрел даже злее, чем обычно, потом, когда делили добычу. На том сходе, кроме добычи, пришлось решать и еще одно дело: куда теперь пойдут люди с Рункормовой «змеи», что остались без корабля. Близких родичей Рункорма, что, само собой, могли бы взять их под свою руку, тут не оказалось, а сговориться с кем-нибудь Дейди не успел, и в конце концов Дьялвер, потолковав со своими братьями втихомолку, сказал так:
— А и пусть они у нас остаются. Что там лишняя дюжина народу — не объедят.
А Дейди это не слишком-то понравилось: получилось так, что все свои, из его же округи, от него отказались и приходится искать заступы у чужого. И он заговорил, вскинув голову:
— Может, и дюжина. Но пока что я еще не дружинник Дьялверов. А пока я не человек «Черной Головы», а человек «Вепря», хоть «Вепрь» и на дне морском, могу я спросить: будет нам плата за наш корабль или нет?
Иногда, если, например, корабль зажгут и пустят по ветру на вражеские ладьи, или еще что-нибудь такое, — тогда его хозяину положена особая плата за это, конечно, если корабль погублен для общего дела, а не просто так. Но Дейди об этом начал не так, как полагается, и Корммер — этот из трех братьев Кормайсов был хуже всех — тут же сказал:
— Хотя бы и за него, — сказал Дейди. — Потому что, если бы оно не раздавило «Вепря», вот так же оно могло бы раздавить «змею» Дьялверов, скажем. Или твою.
— Мою — нет. — Это уж вмешался Кормайс, сын Кормайса. — Я б так глупо не подставился.
— У вас в округе уже есть один такой, который считает, что мой родич был сам виноват, — сказал Дейди, едва сдержавшись. — Йолмером его зовут. По уму вы, я вижу, с ним на пару.
А Гэвин, которому, как вождю, следовало бы прекратить все это, сидел себе, словно ничего не замечая, и беседовал с Йиррином через плечо вроде о чем-то своем. Тут уже и Ямхир вмешался и начал говорить, что, мол, такие слова между порядочными людьми ничем иным, кроме как поединком, кончать неуместно. И Йолмер (его только не хватало) начал вопить, что его, мол, не поняли, а он, мол, говорил совсем другое. И тут Долф Увалень, пристукнув кулаком по колену, молвил так:
— А если б вы послушали, что ваш предводитель может вам сказать.
Когда Долф Увалень говорил что-нибудь, и говорил громко, тут уж все поневоле замолкали и прислушивались — это все равно, как нельзя не прислушаться, если кит зашумит. А Гэвин встал и сказал, с усмешкой оглядывая всех:
— Что я могу сказать? Если б Дейди имел право потребовать платы за смерть «Вепря», вот тогда был бы разговор. А права такого он не имеет. Он не капитан, это первое. А второе — он не полный Румейр.
— Я человек из дома Румейров, — проговорил Дейди, дрожа, но уж не от страха, конечно.
— Да? — спросил Гэвин, усмехаясь.
— Восемь зим назад, и все это знают, отец принял меня в род как положено, на пиру, — сказал Дейди.
— А у тебя здесь есть шесть законных свидетелей, которые там были и клятвенно могли бы это подтвердить?
Дейди молчал. Потом Сколтиг, сын Сколтиса, засмеялся и сказал:
— Его свидетели на дне морском.
— Вот, — хмыкнул Гэвин. — Когда потребуют эту плату законно, тогда и будем разбирать.
А коли Гэвин говорил что-нибудь в совете, — во всяком случае, тогда он завел себе уже такую привычку,
И больше на этом совете не случилось ничего, о чем рассказывают.
Потом, уж совсем ночью, когда Йиррин с Гэвином оказались как-то на мгновение от других в стороне, — даже дружинники Гэвина не могли расслышать, хоть костер их был рядом, — Гэвин сказал:
— Ты не Палли Каша. Мог не щеголять сегодня, как легко стихи у тебя сходят с языка.
— Не мог, — ответил Йиррин.
— А по-моему, мог.
— А по-моему, не мог.
Гэвин помолчал.
— Твое дело — хвалить добрые удары, — согласился он наконец. Но тут же добавил: — А мое дело — чтобы у меня на совете прекращалась грызня.
сказал Йиррин, -
— Это мне, по-твоему, горе глаза застит?!
Йиррин уже почти притерпелся к тому, что порою Гэвин чересчур похож на свою сестру. Но тут и он не выдержал.
