Слепой боец полностью

С обеих сторон от каждой из дверей на первый уступ поднимаются лестницы, позволяя людским шагам проникнуть туда; на пути ко второму уступу эти два потока ступеней сливаются вместе, как ручей, и дальше уже ведут до самого верхнего уступа нераздельно. Войдя на уступ, вы можете обойти весь Храм кругом, между статуями, расставленными ближе к краю террасы, и рельефами на стене следующей террасы, возвышающейся с другой стороны. Потом вы можете подняться уступом выше — и там вас снова встретит лента рельефов на облицованной базальтом стене, и цветные мраморы и туфы улыбнутся вам цветами и травами, птицами, поющими среди ветвей, и людьми, работающими в полях, сценами из героических сказаний, танцами небесных духов — ясноликих красавиц в одеяниях с длинными рукавами, шествиями придворных, пирами и увеселениями, сплетениями тел воинов в неистовствах битвы, сказками о демонах и зверях, чудовищами, сцепившимися в схватке, орнаментом из цветочного, и лиственного, и звериного тысячеобразия, — а по контрасту с этой непрерывной, кипящей, буйствующей, льющейся сплошною лентой жизнью еще большим покоем и ясностью встанут рядом с вами одинокие статуи благих духов, замершие одна в трех шагах от другой, с правильностью, поражающей глаз. Разглядывая удивительные повести рельефов, можно бродить так снаружи Храма целый день, и другой, и третий. Но увы — в те дни на террасах Тысячи Шагов, с западной и северо-западной стороны Храма, многое было повреждено, и разбитые куски рельефов, как раны, обжигали сердца горечью.

Статуи пострадали меньше. Они были всего лишь из хрупкого известняка, но зато обложены мешками с песком, ради заботы о них в тяжкие дни того лета.

Об одних из этих статуй было известно, кто изготовил их; о других — нет. Случалось, какой-нибудь деревенский резчик приезжал сюда, жил в монастыре то время, какое требовалось ему для работы, и возвращался домой, не оставив даже своего имени, счастливый уже тем, что сумел послужить благим духам. Особенно много таких статуй было на нижних террасах. Быть может, они были вырезаны и простодушно — но от души. Все статуи были окрашены как подобает, и ежегодные праздники подкрашивания их бывали иногда популярны, особенно для некоторых. Проходя по террасам, вы могли увидеть у подножия базальтовых круглых лунок-парган, в которых стояли эти статуи, подношения — иногда скромные, иногда не очень: это паломники, проходя здесь, всходили на Храм и разговаривали со своими любимыми духами, как могли.

А духов было здесь бесчисленное количество — и статуй их, и их самих, вьющихся с улыбкой вокруг. Да, без сомнения, так — а иначе для чего же тут Храм? Духи земли, воды и источников, руд и камней, ремесел и злаков, духи здоровья и выздоровления, благополучной дороги и богатства, духи доброго пробуждения поутру и духи сладостей ложа, духи зачатия — а как же без них? И духи, сопровождающие ребенка на пути ко взрослению, духи домашнего огня и духи, охраняющие рынки и судилища, духи гор, величественные и мудрые, и смеющиеся духи праздничных кушаний с клубеньком «сахарного корня» во рту — все они были тут… ну может быть, и не все, ибо всем не хватило бы места. Даже на террасах Тысячи Шагов. Некоторые, однако, были изображены не один раз, в нескольких своих обличиях и с различными атрибутами. И вот так, поднимаясь с уступа на уступ, вы доходили наконец до последнего, двенадцатого. И там наконец встречали вас Четверо, которым подвластны все эти бесчисленные сонмища, Четверо, которых зовут еще «атрайи» — помощники. Десять статуй с каждой из сторон Храма являют вам десять обликов каждого из них. Они не были закрыты мешками или чем-нибудь еще. Но ни одна из них не пострадала; может быть, это чудо, а может быть, и нет.

Северная сторона отдана Вармуну. Уже сказано, что он — повелитель подземного пресного океана. Вармун — воплощенная справедливость, одежды его сини, и потому мирские судьи тоже одеваются в синий цвет. В деревнях, городках и на дорогах именно к странствующему далангу из служителей Вармуна обычно обращается простой люд, чтобы составить прошение или апелляцию в суд начальнику волости; а люди известные и богатые гордятся, если именно странствующий даланг с острова Мона, а не откуда-нибудь еще составит для их дочери свадебный контракт.

Случается, что государи, замысля составление судебника, издание или реформу своего права, написание свода законов, не приглашают для этого высокоученых вармундалангов — но это, признаться, со стороны их выглядит поступком странным и непрактичным. В монастыре на острове Мона именно служители Вармуна обычно опекают паломников, особенно тех, кто явился сюда за предсказанием оракула либо ради судебных дел.