– Главное, он и узкоглазому потом сала за шкуру залил, – сообщил Сиверову словоохотливый парень. – Мне потом рассказали, как он в тот же вечер стал себе требовать почетного статуса. Распугал я, мол, троих человек. Так что бери меня в «секьюрити», а шампуры вертеть найми кого-нибудь посопливей. А узкоглазый к этому времени его уже отблагодарил: поставил пузырь и решил, что в расчете. Ты, говорит, конечно, крутой чел, но рванули-то люди не от тебя. Если б здесь на рынке не было крепких ребят, эти трое тебя в клочья порвали бы, а мое кафе сожгли бы к чертям. Козел этот однорукий оскорбился за неуважение, хотел узкоглазого сунуть рожей в угли. Тот еле вывернулся, но кой-чего в кафе инвалид успел напоследок перекоцать.
Ночь Глеб проспал в поезде на Питер.
Третья по счету женщина Дениса Кудрявцева оказалась артисткой. Сиверов разыскал Жанну на репетиции – вместе с тремя другими, в таких же точно париках, она работала на подтанцовках у облезлого ветерана отечественного юмора и пародии. «Помню его бородатые шутки кто-то пересказывал у нас в школе на выпускном, а мужик и теперь живее всех живых, – удивился Глеб. – Такого и со вставной челюстью не оттащишь от микрофона».
«Проинтервьюировать» танцовщицу насчет Дегтя Глеб так и не успел. Пока он ждал в заднем ряду перерыва, кто-то опустился на соседнее место и сразу стало ясно, что выбор этот не случаен. Деготь собственной персоной жевал рядом жвачку.
– Освежает дыхание, облегчает понимание, – протянул он тонкую пластинку в фольге. – Ну и кариес предотвращает само собой.
Голос оказался в самом деле очень похожим на голос популярного питерского певуна.
– Нашелся, значит. Предупредили?
– Они на самом деле не знали, где я. Просто проинструктировал в свое время, куда на такой случай скинуть новость. Скинули сразу две. Ну, думаю, раз человек так рьяно взялся, значит со дня на день должен появиться в Питере.
– И здесь у тебя, вроде, две женщины.
– Вообще два десятка, если считать тех, у кого можно забуриться. Но из старой гвардии точно две. Только актриса моя ближе к Московскому вокзалу обретается, вот я и рассудил, что начнут с нее.
– Я смотрю, сильно не разволновался. Чист перед всеми, врагов нет?
– Вроде не должно быть. Никого никогда не подводил.
– Даже женщин не обманывал?
– Бабам правда не нужна. Так кому и зачем я понадобился?
– Умельцы еще не перевелись, еще угоняют в Европе крутые тачки.
– Конечно. Здесь много шишек ездит на ворованных тачках, понятия об этом не имея.
– Раньше с этим было просто. Когда наладилось сотрудничество с Интерполом, стало посложней.
– Иначе я бы не залетел. Самое обидное, что ни одной моей тачки тогда не пробили. Второй мастер напортачил, маленький пустячок на «Вольво» не довел до ума. Ну, и посыпалось все дело, как домино.
– Знаю, что не твоя вина, иначе бы не обращался. Сейчас стало совсем не продохнуть. В МВД есть специальный отдел – ничем другим не занимаются, только проверяют легальность крутых иномарок. Но есть люди, которых риск только заводит.
– Только не меня. Я уже знаю, чем дело закончится. Если у тебя есть хозяин или заказчик, напарник или подручный, пиши пропало. Если есть хоть кто-то один, этот один сукин сын обязательно напортачит.
– Научился работать в вакууме?
– Нет. Научился жить, не парясь. На содержании у баб. Каждая думает, она одна на всем белом свете обо мне, сироте, заботится.
Пародист на сцене менял парики и шмотки. Одновременно менялись голос и ужимки. Копируя ту или другую эстрадную звезду, он переделывал текст песни до невообразимой пошлости. Изначальные тексты и сами не были шедеврами, но в его «трактовке» они опускались ниже унитаза.
– И все-таки я тебе расскажу. Тачку угнали не у кого-нибудь – у мэра уважаемой европейской столицы.
– Спецзаказ?
– Лучше один раз увидеть.
– Опоздал ты со своим предложением. Раньше у меня глаза загорелись бы, а теперь… Сам видишь.
Глеб внимательно посмотрел Дегтю в лицо. Гладкое, без морщин – больше тридцати не дашь и не скажешь, что человек оттрубил срок на зоне. Но глаза действительно тусклые, равнодушные.
– Рядом с тобой, по сути, никого и не будет. Загородный дом, гараж. Ты и мастер, ты и сторож, сам себе готовишь, сам себя развлекаешь. На тачке нужно не просто свести особые приметы, ее важно усовершенствовать. У клиента целый список требований. Но ты его видеть не будешь: перечень пожеланий найдешь внутри, в бардачке – с расценками за каждое.
– Когда-то я мечтал о таком заказе. Но человек должен все получать вовремя. Сейчас уже поздно, я уже разучился напрягаться.
– Расценок я не знаю, но деньги не слабые. Только не говори, что ты и к бабкам потерял вкус. Этот инстинкт умирает последним.
Деготь улыбнулся, замечание ему понравилось. «А вот зубы у него гниловаты», – обратил внимание Глеб.
Тут зазвонил мобильник, он узнал голос одного из «конкретных» ребят, разыскивавших Курносого.
– Нашелся.
– Уверен? Что-то быстро очень.
– Для тебя, может, и быстро. А для нас веревочка долго вилась. Ты далеко? Сможешь через час подскочить?
Извинившись перед Дегтем, Сиверов отошел в сторону.
