Вот белобрысый Шмайсер с грубоватыми чертами, вот Вождь со стиснутыми зубами и остекленевшим взором. А Шестаков? Перевернув несколько страниц, Глеб добрался и до бывшего сослуживца: на лице покойного в последний момент застыло выражение обиженного ребенка. Конечно, он изменился с момента последней встречи в гостинице «Космос». Но Слепой постарел больше, на пять дополнительных лет.
Стоя рядом, пан Ярослав прочел номер урны и еще один двузначный номер, который Глеб определил про себя как номер участка. Вместе обошли мрачноватое здание, приблизились к площадке, вымощенной красноватой тротуарной плиткой. Несмываемой черной краской здесь проставлены были цифры.
Работник крематория легко поддел плитку с нужным номером и глазам Глеба открылся железный ящик с одними стенками – без крышки и дна, заполненный шестью вдавленными в песок ржавыми цилиндрами. Именно их здесь называли «урнами». Работник ушел с равнодушным видом, Сиверов присел на корточки.
– Давайте смотреть, – пробормотал пан Ярослав.
Присел рядом на корточки, придержав ладонью животик, чтобы не слишком его растрясти. Взялся за первый попавшийся цилиндр с завинчивающейся крышкой. Оранжевая труха осыпалась с поверхности, стоило только взять его в руки.
– Номера выбиты или как? – спросил Глеб.
– Их, по-моему, тоже краской наносили.
– Это было опрометчиво, – мрачно произнес Сиверов.
Нужных денег на оплату «юридической услуги» у Слепого в кармане в любом случае не нашлось бы. Вдобавок Федор Филиппович вышел на связь и велел возвращаться быстрей. Возвращался Глеб вместе с шестью урнами пепла. Пусть специалисты в лаборатории ФСБ постараются как-нибудь разобраться с их нумерацией и содержимым.
На всякий случай Глеб пометил, в каком порядке урны лежали в своем гнезде под тротуарной плиткой. Кладбище невостребованных трупов при крематории заполнялось по мере их поступления и сжигания. По записям в «иллюстрированном» журнале регистрации пепел от Михаила Шестакова, сожженного двенадцатого ноября с двумя подельниками, попал в гнездо, где уже находились три урны.
Текучка кадров в крематории была большой, люди менялись каждый год. Неизвестный работник мог заполнять гнездо в какой угодно последовательности – слева направо, снизу вверх или еще как-нибудь. Даже те, кто делал это недавно, не могли точно сказать, в каком порядке они заполняют пустые места.
Пан Ярослав добыл Глебу нужную бумагу от министерства внутренних дел – необычный груз благополучно пересек границу под видом проб грунта.
…Внимательно оглядев все шесть упакованных по отдельности ржавых цилиндров, генерал Потапчук удовлетворенно буркнул и пожал Глебу руку.
– Моя роль была курьерской, – признал Слепой. – Пана Ярослава благодарите. Наш человек.
– А где последняя фотография?
Глеб показал снятую копию с обиженным лицом покойного Шестакова. Минуту генерал смотрел на нее молча, потом убрал в ящик стола.
– Если паче чаяния не сумеют наши физики-лирики отделить Мишу от соседей, насыплем в могилу весь прах. Памятник уже готов.
Насчет «Carrier» Потапчук уже «владел вопросом»:
– Было у них еще два случая небольших страховых сумм – в девяносто шестом и две тысячи первом. Обошлось без краж.
– Для отвода глаз. Чтобы пражская история не слишком выпирала.
– По-твоему кража была не настоящей? Они получили свое добро назад?
– Именно так, Федор Филиппович. Те, кто организовал банде теплую встречу на платформе, работали на «Carrier». Предатель тоже был на стороне ювелиров.
– Не слишком ли много крови для рекламного розыгрыша?
– Без крови он бы не попал на первые страницы газет. Чем ее больше, тем лучше для рекламы.
– Опять-таки риск. Если в банде на «Carrier» работал только один «крот», товар мог ускользнуть.
– Как именно, товарищ генерал? Наверняка «крот» мог передать информацию в случае непредвиденной смены маршрута. Вполне возможно, это был Вождь – самый удобный вариант для «Carrier». Вождь считал, что контролирует ситуацию, но в чем-то ошибся.
– Они не стали бы связываться с рецидивистом. У Вождя уголовщина в крови, посмотри по скольким делам он разыскивался. Сколько еще раз были подозрения, но не хватало улик. Вождь попытался бы обмануть их и уйти с уловом.
– Если только в броневике были настоящие драгоценности. Кто их видел вблизи? Может, там везли примерно такие же камушки, какие Вождь накупил по дешевке. Только чуть повыше качеством и знало об этом еще меньше людей.
– Не делают большие фирмы дела с такими личностями, как Вождь, – Потапчук убежденно покачал головой. – Они подкинули ему своего человека с нужной легендой.
– Насчет Вождя спорить не буду, это только вариант.
– Дело нужно закруглять, слишком уж оно затянулось. Твой отпуск вот-вот закончится, появятся более важные дела.
– У меня был отпуск? А я и не заметил.
Федор Филиппович пропустил иронию мимо ушей:
– Возня с этими гражданами тебе не по нутру. Ты у нас хирург, а не психолог. Раскалывать людей не приучен.
– Признаю и каюсь.
