– У этого человека шестое чувство. Он вознамерился именно сегодня приехать и взглянуть, как идут дела. Если б заявился сюда, тебе бы конец пришел. Вот я и предпочел повезти тачку к нему.
– Как тебя гаишники не тормознули.
– А я всегда вожу с собой копию протокола об аварии. Сегодня проставил в ней число.
– И что теперь?
– Он требует с нас половину стоимости машины.
– Да пошел он знаешь куда! Сейчас я кинусь собирать деньги, как же!
– Он знает, где стояла машина, и пришлет людей к Татьяне.
– Пусть к краснорожему шлет!
– С тем отдельная песня. А мы должны заплатить.
– Да это подстава какая-то. Как специально, мать его! Ты ведь понимаешь, что бабок у меня нет и в ближайшее время не предвидится.
– Будем думать. Никуда не дергайся, от него не спрячешься. И с Татьяной не ссорься. Если б ты сидел, как положено в подвале, ничего бы не случилось.
– Ну как? – Серьга с гордостью показал два новых образца своей работы. – По-моему, супер!
Он явно был доволен, что смог преодолеть «творческий кризис» – очередной паспорт уже выглядит как настоящий, комар носа не подточит.
– Вот это я понимаю. Не напрасно я тебя вытаскивал.
– Только учти: хорошее качество хорошо стоит. Я свой труд уважаю.
– Если все на мази, тогда завтра несу тебе данные. Может и сегодня еще успею.
– Большая срочность?
Слепой кивнул:
– А ты еще не почувствовал? Лови момент, можно неплохо заработать.
Глебу нужно был оправдание предстоящей «откровенности».
– Сегодня я угощаю, – он достал из кейса бутылку водки.
– Не до этого, работать надо. Не обижайся, просто я последнее время уже не так крепок по части выпивки. Полбутылки приму и уже расслабуха идет по полной программе.
– Ладно на себя наговаривать. Прошлый раз нормально сели-встали. Хочешь – мало пей, хочешь – много, я не из тех, кто в чужой стакан заглядывает. Просто не люблю оставаться в этом смысле в долгу. В прошлый раз ты угощал, сегодня моя очередь.
Не дожидаясь отцовского распоряжения, Ира побежала к холодильнику. Было видно, что девочке приятно накрывать на стол.
– Хорошая хозяйка вырастет, – заметил Слепой.
– Потом научу, чтоб больше о себе думала. Иначе сядет какой-нибудь козел на шею и ножки свесит.
Глеб наливал себе до краев и оприходовал больше половины бутыли в 0,7 литра. Он оставался трезвым, но получил оправдание для несдержанности в речах.
– Дело намечается шикарное. Потому и срочность, – вернулся он к главной теме.
Серьга среагировал, как он и ожидал. Потеребил мочку уха и мечтательно произнес:
– Мне бы тоже не мешало. Заказ твой, конечно, очень кстати. А потом? Смог бы ты нарыть мне еще клиентов?
– Вообще я планирую сматываться…
– Иди, доча, посмотри телек. У нас тут такой разговор: короче, старые песни о главном. Дай только я тебя поцелую.
Утерев тыльной стороной ладони влажные от водки губы, Серьга бережно прикоснулся ими к дочкиному лбу.
– Золотце мое. Теперь иди-иди…
Не хотелось Слепому привлекать этого человека к сочиненной Федором Филипповичем проверке. Но, по имеющимся данным, Марат Селиванов оставался пока одним из двух главных подозреваемых.
Любящий отец? Любовь к собственным детям свойственна и закоренелым убийцам и самым жестоким хищникам – это не альтруизм, а инстинкт всего живого. По-настоящему Слепому было жаль только девочку, но ведь многие из людей, отправленных им на небеса, кому-то приходились отцами.
«Может и не Серьга, – сказал себе Сиверов. – Останется в живых и даже не поймет, что ему грозило».
– Проверну дело и свалю за кордон. На пару лет, как минимум.
– Я, конечно, не претендую ничего знать, – Серьга ухватил двумя пальцами за хвост безголовую шпротину и отправил в рот, капнув на скатерть маслом. – Просто имей в виду: я умею не только ксивы рисовать. Могу все. Если есть еще вакансии, я с дорогой душой.
– Вообще-то, уже комплект.
– Понятно, – огорченно выдохнул Серьга. – Свои люди, не раз проверенные.
– Просто дело очень рисковое, – понизил голос Слепой. – Не люблю мочилова, самому промокнуть недолго. Но жалко кассу пропускать. Сам знаешь: струхнешь, побоишься коронки обломать о подарок фортуны, следующий раз она тебе обглоданную кость подсунет.
Серьгу разбирало любопытство, но он сдерживал себя, понимая неуместность расспросов. Глеб сам «проговорился» о том, о чем совсем недавно подробно поведал Семену:
– Катер из Сочи в Сухуми. Везет четыре тачки для крутых абхазов. Через границу на Псоу такие не пропустят, на лапу погранцам придется давать немерено. А тут ночной рейс.
– Ясно.
– Ни черта тебе не ясно, – с самодовольным видом Глеб откинулся на спинку, доставая из пачки сигарету. – Не беспокойся, я курить не буду, просто нюхну табачок… Рейс этот с двойным дном… Все, точка. Слишком разболтался. Если сегодня не заскочу, значит завтра с утра. Береги руки, начинается рисование набело.
Слепой не хотел больше заявляться к Гайворонскому в кабинет. Похоже, Гога поставил в известность обо всем двоюродного брата, и тот пробует выяснить, откуда взялся незнакомец в темных очках.
