– Не так давно, а если быть абсолютно точным, десять дней назад были зверски убиты два пожилых человека, два пенсионера. Как вы понимаете, Глеб Петрович, такие случаи происходят в Москве почти каждый день, и я, конечно, не обратил бы ни малейшего внимания на это убийство – прочел бы и все. Мало ли за что можно убить двух пожилых людей! Может, кому-то понадобилась их жилплощадь, может, кто-то соблазнился их небогатыми сбережениями… Только вот в чем дело.
Эти пенсионеры, эти пожилые люди были тестем и тещей одного из лучших хирургов Центральной клинической больницы. Да-да, именно той больницы, где лечат самых высокопоставленных лиц нашего государства.
Брови Глеба приподнялись, он внимательно посмотрел на Потапчука, который сидел, прижав правую ладонь к сердцу.
– Именно там, Глеб Петрович, делают операции на сердце. Может, я тоже когда-нибудь окажусь на операционном столе в этой самой больнице, чем черт не шутит.
– Я понял вас, генерал, – коротко ответил Глеб.
– Ну вот и все, собственно говоря, – Потапчук устало поднялся.
Глеб прошел вслед за генералом в прихожую и хотел помочь старику – в мыслях он уже не мог называть Потапчука иначе – одеться, но тот замахал руками, обиженно взглянув на Сиверова.
– Да что вы, что вы, молодой человек, уже причислили меня к рухляди? Я еще в состоянии сам одеться.
Когда станет невмоготу, я вас попрошу, будьте уверены.
– Извините, генерал, я хотел, как лучше. И возраст тут ни при чем, просто я хотел показать свое уважение к вам. Смотритесь вы еще неплохо.
– Ну что ж, спасибо, Глеб Петрович, за комплимент, хоть я и не женщина.
До скорой встречи.
– До встречи.
Потапчук обернулся и указал на ключи, которые лежали на тумбочке:
– Больше вы их не оставляйте, носите с собой.
Дверь захлопнулась. А Глеб еще долго стоял в прихожей, прислушиваясь к шаркающим шагам генерала Потапчука.
Наконец шаги растворились в тишине.
– Да, дела, – сказал Сиверов сам себе, все еще не зная, с какого конца браться за дело.
Но инстинктивно он чувствовал, что все события, все факты и детали связаны воедино и вертятся, как планеты вокруг Солнца, вокруг чего-то очень большого и важного. Но чего именно, Глеб все еще не мог определить.
"Отгадка где-то рядом, совсем рядом. Она лежит на поверхности, просто хорошо замаскирована. Но у меня есть время, и я обязательно докопаюсь до сути.
Обязательно!" – принялся сам себя подзадоривать Глеб.
Но тут же его мысли переключились на совершенно иное, перешли в другую плоскость. Он подумал об Ирине.
– Чертовщина какая-то! – пробормотал Сиверов, вскакивая с дивана, и, как затравленный зверь, стал метаться по комнате.
"А что если они выйдут на меня, а затем схватят Ирину? Нет, только не это! Этого не должно произойти.
Ирину надо срочно отправить куда-нибудь, спрятать как можно дальше, чтобы никакие грязные руки не смогли до нее дотянуться. Она носит моего ребенка!
Какая же фамилия достанется ребенку? Моя настоящая – Сиверов? Нельзя. Молчанов?
А может, фамилия Ирины?
С ума сойти, так все сбежалось, так все переплелось, буквально смешалось!
И надо же, в одно и то же время:
Ирина беременна, а генерал Потапчук плохо себя чувствует. Скорее всего, он тяжело болен и лишь железная воля помогает ему выстоять и не покориться болезни.
А еще полковник Руднев со своими головорезами, этот итальянец со своими наркотиками и капсула с ядом.
