Я посмотрел вокруг себя, на свой искусственный мир. И он прокричал мне прямо в лицо, что все находящееся перед моими глазами всего лишь субъективная симулэлектронная иллюзия. Напрасно я старался зацепиться за что-нибудь конкретное, чтобы смягчить чудовищность такого осознания.
Я был еще погружен в свои размышления, когда наступил вечер. Дверь открылась, вошел Коллинзворт.
— Я наблюдал за вами, когда Чака освобождали из Симулакрона-3, — сообщил он, подходя ближе и сочувственно глядя на меня. — Ну что, все началось снова, Дуг?
— Да, — сказал я, совсем не желая этого. Без всякого сомнения, я, как и раньше, пытался найти у него хотя бы слабое утешение. Но я спохватился вовремя. Я не мог ему сказать! Он рисковал стать следующим кандидатом на исчезновение или на несчастный случай.
— Нет! — Я почти кричал. — Все в порядке. Оставьте меня в покое!
— Ну ладно, тогда я поведу игру, — он взял стул и придвинул его к столу. — Я исходил из гипотезы, что вы страдаете комплексом вины вследствие манипулирования единицами реакции, которые представляют себя существующими в реальной действительности. Я много думал о самых разных проявлениях этого комплекса. — Его седые пышные волосы делали его похожим на патриарха. — Я вывел отсюда тип мании, который может возникнуть — если этого уже не произошло — при подобных обстоятельствах.
— Да? — вяло произнес я без всякого интереса.
— В следующей стадии вы будете убеждены, что точно так же, как вы манипулируете вашими единицами, так и вами, и всеми нами манипулирует некий симулэлектронщик, живущий в Высшем Мире.
Я вскочил с кресла.
— Вы знаете это? Как вы это обнаружили?
Он сочувственно улыбнулся:
— Нет, Дуг, вопрос в том, как вы это обнаружили?
Не задумываясь больше об опасности, которая могла угрожать ему, я рассказал Эвери все, что Эштон мне открыл в моем кабинете, находясь в оболочке Уитни, Нужно было, чтобы я рассказал это кому-нибудь.
Когда я закончил, он заявил:
— Очень ловко! Ничего нельзя придумать лучше, чтобы ввести вас в заблуждение.
— По-вашему, Эштон не доказал, что этот мир — поддельный?
— У вас есть свидетели, чтобы доказать, что он сказал правду? Не кажется ли вам странным, что единственный общий знаменатель у всех ваших происшествий — это то, что ни одно из них невозможно доказать?
Пытался ли он разрушить все, что казалось мне разумным? Имел ли он тоже доступ к «фундаментальному открытию» Фуллера? Или же он старался вернуть меня к безопасному неведению?
И, что важнее всего — если Джинкс и он, тем или другим образом, имели доступ к этой роковой тайне, то почему он избежал перепрограммирования?
Мне показалось, что я начинаю понимать: Коллинзворт знал о моих сомнениях по поводу реальной природы нашего мира, но не разделял их. Отсюда и проистекал его иммунитет.
Но я не отбросил это роковое знание. Все же я был здесь — целый и невредимый, непереориентированный, неперепрограммированный. Почему?
Коллинзворт задумчиво погладил подбородок.
— Вы очень медленно думаете, Дуг. Я помогу вам дополнить структуру вашей маниакальной псевдопаранойи.
Я в недоумении поднял на него глаза:
— Как это?
— Вы не нашли объяснения вашим обморокам.
— Ну и какое же оно?
Он вздохнул:
— Если пытаться добавить последний штрих к вашей гипотезе, то я бы сказал, что эти ваши провалы являются вторичными эффектами эмпатического подсоединения к вам оператора. Неисправного подсоединения, естественно. Как это происходило в вашем собственном симуляторе. Единица реакции понимает, что происходит что-то!
Я широко раскрыл глаза:
— Именно так, Эвери! Абсолютно точно! И это также объясняет, почему я не был уничтожен!
Его улыбка выражала бесконечное терпение.
— Да, Дуг? Продолжайте.
— Все становится очень просто! Мой последний приступ случился вчера. И знаете, о чем я думал в тот момент? Что то, что со мной происходит, — всего лишь иллюзия, как вы и предполагали!
Коллинзворт утвердительно кивнул, но с некоторым оттенком сарказма произнес:
— Тогда Великий симулэлектронщик понял, что вас уже нет надобности перепрограммировать?
— Совершенно верно! Я сам себя перепрограммировал из-за своего скептицизма.
— И каким же будет следующий вывод в этой якобы логичной цепи?
Я мгновение подумал.
— Что я в безопасности до того момента, когда он решит проверить, не вернулся ли я к своим прежним убеждениям.
Он торжествующе хлопнул себя по ноге.
— Вот! Разум Дугласа Хола делает все возможное, чтобы держать под своим контролем манию.
— Но я ведь знаю, что именно я видел! — запротестовал я. — И что я слышал!
Он даже не пытался скрыть своего сочувственного взгляда.
— Как хотите. Я не могу все делать за вас.
