Я приземлился и пошел по мощеной дорожке, ведущей прямо в кабинет Сичкина. Секретарша встретила меня с видом превосходства, которое персонал внутренней крепости испытывал к посетителям. Тем не менее она сообщила Сичкину о моем визите.
Сичкин пребывал в крайнем волнении. Он сидел на краю своего суперстола, болтая короткими ножками.
— Я как раз собирался вам звонить, — сказал он. — Вам не придется слишком уж приукрашивать мою персону, программируя свою машину. Меня только что избрали в центральный комитет партии! — Моя невозмутимость не обескуражила его. — Обо мне уже говорят как о кандидате на пост губернатора! — И добавил задумчиво: — Конечно, я не могу этим удовлетвориться. Вы знаете, что мне шестьдесят четыре года. Жизнь коротка. Нужно поторапливаться.
Поддавшись импульсивному решению, я встал прямо перед ним.
— Ладно, Сичкин. Вы можете сбросить маску. Я знаю.
Он отшатнулся, натолкнувшись на мой жесткий взгляд.
— Вы знаете? — голос его дрожал.
— Вы не думали, что мне это удастся, не правда ли?
— Кто вам сказал? Хэт? Дороти?
— Они тоже знают?
— Это было неизбежно.
Мои пальцы нервно сжимались и разжимались.
— Вы хотите сказать, что существуют три единицы контакта?
Он задрал брови.
— О чем это вы?
Уверенность быстро покидала меня.
— А почему бы вам самому не объяснить мне все? — предложил я ему.
— Дуг, я был вынужден так поступить — из самозащиты. Вы должны меня понять. Когда Дороти проинформировала меня, что вы собираетесь нас предать, меня и партию, я должен был принять меры предосторожности.
Я постепенно расслабился. Мы явно говорили о совершенно различных предметах.
— Что касается Хэта, — продолжал он, — необходим был человек, которым вас можно было заменить, если с вами будет невозможно договориться. Вы не можете упрекнуть меня в том, что я заботился только о своих интересах.
— Не могу, — с трудом выдавил я.
— Вы мне очень симпатичны, Дуг. Но жаль, что вы не разделяете моих убеждений. Еще не поздно. У меня есть козырь, который я придерживаю до поры до времени. И я вовсе не стремлюсь воспользоваться им.
Раздосадованный, я медленно направился к двери.
— Куда вы, мой мальчик? — спросил он, идя за мной следом. — Не делайте глупостей. У меня ведь не единственный козырь в рукаве. Но мне не хотелось бы использовать их против вас.
Я резко обернулся и как-то сразу понял, что он вовсе не тот человек, которого я ищу. Только двусмысленность нашего разговора позволила подумать, что речь шла о нем.
Кроме того, единица контакта живет с чувством бесконечной фрустрации, она обязательно все время размышляет о бренности вещей. Ничего общего с Сичкином, с его сугубо материальными устремлениями!
— Я же не отказался от вас, Дуг. Вам достаточно сказать лишь слово, и я освобожу вас от Хэта и даже от Дороти. Вам нужно будет только доказать, что вы изменили свое мнение обо мне.
— Как же я вам докажу это? — равнодушно спросил я.
— Нужно всего лишь обратиться к моему психонотариусу для проверочного собеседования.
— Я подумаю, — сказал я, чтобы отделаться от него.
Возвращаясь в «Реако», я обдумал поведение Сичкина.
Он явно пытался выиграть время, размахивая прощением перед моим носом, чтобы отговорить меня раскрывать его политические махинации.
Но если я стал для него опасен, то почему он не сделает так, чтобы меня арестовали за убийство Фуллера? Это лишило бы Симулакрон-3 различных усовершенствований, которые Фуллер и я хотели внести, но даже и в теперешнем виде симулятор мог полностью обеспечить разработку непобедимой политической стратегии.
В тот момент, когда аэрокар опускался по вертикальному коридору, обслуживающему «Реако», я нашел неожиданное и обескураживающее объяснение. На самом ли деле Сичкин манипулировал полицией, чтобы помешать мне предать его? Или же полиция, сама того не ведая, находится в руках Высшей Реальности, готовая арестовать меня в тот момент, когда Манипулятор узнает, что я открыл истину?
Находясь между двумя одинаково враждебными мирами, я пребывал в полном отчаянии. И самым худшим было то, что в этих обстоятельствах я должен был сохранять абсолютно нормальный вид, потому что малейшее сомнение с моей стороны тут же повлечет за собой мое полное распрограммирование и, соответственно, немедленное уничтожение.
В «Реако» я нашел Маркуса Хэта, который восседал за моим столом и просматривал папки с делами, которые доставал из ящиков.
Я хлопнул дверью, и он поднял на меня глаза, спрятанные за толстыми стеклами бифокальных очков. Взгляд его не выражал ни малейшего смущения.
— Да? — раздраженно бросил он.
— Что вы здесь делаете?
— Теперь это мой кабинет, по прямому приказу мистера Сичкина. Временно вы переберетесь к Уитни.
Равнодушный к такому тривиальному событию, я повернулся, чтобы выйти, но задержался, прежде чем распахнуть дверь: у меня была прекрасная возможность убедиться, не является ли он единицей контакта.
— Что вам нужно еще? — нелюбезно пробурчал он.
Я подошел поближе к столу и стал рассматривать жесткие неподвижные черты его лица, спрашивая себя, готов ли я получить последнее доказательство того, что я не существую.
