Неизвестно, что было бы дальше. Но в это время в камеру быстро вошел Нилов. Он протолкался к Матвею, стал перед ним и спросил с участием, по-русски:
– Эй, земляк! Что это вы тут натворили?
При первых звуках этого голоса Матвей рванулся и, припав к руке новопришедшего, стал целовать ее, рыдая, как ребенок…
Через четверть часа камера мистера Дикинсона опять стала наполняться обывателями города Дэбльтоуна, узнавшими, что по обстоятельствам дела намерение незнакомца разъяснилось в самом удовлетворительном смысле. В лице русского джентльмена, работающего на лесопилке, он нашел земляка и адвоката, которому не стоило много труда опровергнуть обвинения. Судья Дикинсон получил вполне удовлетворительные ответы на вопросы: «Your name?», «Your nation?» и на все другие, вытекавшие из обстоятельств дела. Гордый полным успехом, увенчавшим его разбирательство, – он великодушно забыл даже о новой шляпе и, быстро покончив с официальными отношениями, протянул обвиняемому руку, выразив при этом уверенность, что выбор именно Дэбльтоуна из всех городов союза делает величайшую честь его проницательности… В заключение он предложил Матвею партикулярный вопрос:
– Го у до ю лайк дис кэунтри, сэр?
– Он хочет знать, как вам понравилась Америка? – перевел Нилов.
Матвей, который все еще дышал довольно тяжело, махнул рукой.
– А! чтоб ей провалиться, – сказал он искренно.
– Что сказал джентльмен о нашей стране? – с любопытством переспросил судья Дикинсон, одновременно возбудив великое любопытство в остальных присутствующих.
– Он говорит, что ему нужно время, чтобы оценить все достоинства этой страны, сэр…
– Вэри уэлл! Ответ, совершенно достойный благоразумного джентльмена! – сказал Дикинсон тоном полного удовлетворения.
