Женя освободил руку Ирины, решив, что чуть позже сам всё узнает. А пока... Он вошёл в компанию ребят, словно никогда и не уходил, разговаривал сразу со всеми, смеялся, здоровался, расспрашивал, удивлялся новостям и лишь изредка искал глазами двух оживлённо беседующих чуть в стороне девушек. Хотя, даже взглядывая на них мельком, отмечал, что Ирина говорит довольно скупо, иногда лишь улыбаясь и качая головой, хотя Вероника расспрашивает весьма жадно и напористо.
Когда возбуждение от встречи поутихло, он снова осмотрелся и нашёл Ирину рядом с мольбертом Вероники. Обе что-то энергично обсуждали и смеялись.
Пройдя к ним, Женя решительно сказал:
- Хватит бездельничать! Идём работать!
- Ах-ах-ах! - кокетливо передразнила его деловитость Вероника. - Рабовладелец нашёлся! Дай немножко поболтать, Жень! Мы столько не виделись! Слушай, а она показывала тебе свои пейзажи? Мы прям всем курсом обалдевали от них!
- Вероника, - торопливо сказала Ирина, - я обещала Жене, так что пойду, ладно?
- Ладно! - махнула та рукой. - Думаю, теперь часто будем встречаться!
Вернув девушку на место, Женя испытующе взглянул на неё. Она упрямо покосилась в сторону. Ясно. Говорить не хочет. "Значит - говоришь, ушла с худграфа, потому что таланта мало?" Он дёрнул её за руку, обращая на себя внимание.
Посмотрела насторожённо и напрягшись. Боится, что прямо сейчас расспрашивать начнёт? Не дождётся.
- Садись, - скомандовал он. И, сам сев на соседний камень, тоном ниже добавил: - Думаю, все упыри уже знают, что я здесь. Пора начинать.
И расстегнул браслет с кисти, положив его на сумку, прислонённую к камню, где села Ирина. Напоследок проверил, где находятся двое наблюдателей.
Ярослав стоял внизу улицы, делал вид, что ждёт кого-то, то и дело окидывая рассеянным взглядом посетителей ярмарки мастеров и площадь за спиной.
Красимир наверху, в толпе покупателей и продавцов, медленно ходил от стены одного дома к другому, словно присматриваясь к выложенным поделкам. Сразу и не заметишь, что время от времени он на ходу оглядывал сразу всё пространство вокруг себя.
Портрет Ирины, обычный, без ухода на внутреннюю суть, Женя написал быстро. Поспособствовало ли то, что он очутился в привычной компании, в привычном месте; радость ли помогла, что он на солнышке - прищурился разок на него, блаженно ухмыляясь весеннему теплу; модель ли оказалась лёгкой: девушка сидела спокойно, не напрягаясь, последним штрихом для позирования всего лишь перекинув светлую косу на грудь, так что писать её было в удовольствие...
Когда осталось дописать мягкие, в несколько волн линии шарфа вокруг её шеи, Женя вдруг застыл.
Последнее, что он слышал, - это реплика сидящего рядом художника (он помнил - с курса позже его): "Нет, ты посмотри, что получается!" И обернулся, одновременно решив проверить Ярослава. Пальцы конвульсивно сжало вокруг карандаша. Мгновенно очутившись в глухом пространстве, конусом неожиданно суженном до листа бумаги, Женя буквально отшвырнул лист, лежавший на папке поверх несколько других - уже использованный. Следующий - чистый. Он шагнул впритык к нему и...
Тёплые пальцы крепко сжали его похолодевшую кисть. Он не дался, и руку повело почти независимо от его желания - надо! Надо зарисовать лицо, только что отразившееся в сетчатке его глаза! Лицо, которого он не видел. Но он встретился глазами с человеком, который торопился, торопился к нему... Издалека, будто из пропасти, настоящий Женя, рыча сквозь стиснутые зубы, старался вырваться из трясины, в которой тонул уже по пояс... Все ощущения тела пропали, только руку конвульсивно дёргало - быстро и резко набрасывать контуры лица, которого не разглядел достаточно хорошо, но глаза с которого уже встретились с глазами художника!
Тьма моталась вокруг него, он задыхался в ней, но не мог вырваться...
... Что-то более холодное, чем собственная кожа, легло на его кисть. Странно, что он почувствовал это в той оглушительной бездне, в которой нет места чувствительности... Секунду спустя он не поверил своим ушам, услышав первый звук из реальности - тихий щелчок. А потом из глухого мрака раздался тихий голос...
- Женя... Ты меня слышишь? - прошептали рядом.
Сгоревшими чёрными лоскутами тьма опадала рядом. Возвращались привычные звуки - одновременно с тёплыми солнечными пятнами, которые постепенно складывались в обычную картинку шумной многолюдной улицы.
Оказывается, они сидели, близко склонившись друг к другу. Он заглянул в её перепуганные глаза, потом на свою правую руку, пальцы которой всё ещё стискивали карандаш. Браслет. Она сообразила-таки надеть ему браслет! Слава Богу... Не оглядываясь, он кашлянул, прочищая подсохшее от частого дыхания горло.
- Ярослав пропустил упыря?
Она осторожно встала с камня.
- Он идёт за кем-то и очень быстро.
Женя обернуться не решился. Браслет - дело хорошее, конечно, но быстро привыкнуть к тому, что он защитит и от взгляда - глаза в глаза, пока никак. Не верится. Хорошо ещё, ребята привыкли: он не любит, когда ему мешают работать, - и не обращают на него внимания. Ещё не хватало, чтобы они увидели его слабость...
