В глазах прояснело. Оказывается, девочка успела провести его тропой, спускающей с зелёного, пёстрого от цветов холма к деревеньке. Та еле виднелась покатыми крышами, почти прижимаясь к опушке леса. Охотник встал с камня, исподлобья глядя на подходящих к нему волхвов. Сбежать посчитал постыдным. Эх, безоружный... Они, конечно, сильные и волшбу творят страшную, но, может, получилось бы, будь у него оружие, хоть как-то оборониться... "Святобору!.." - мысленно и с безнадёгой взмолился охотник. Насупился упрямо: без чести это - снова двенадцать на одного. И приготовился драться до последнего, но не даваться легко!
Внезапно в пояснице спину выгнуло. Напрягся, когда понял: сзади встал кто-то сильный и... страшный. Замолкли негромко и надменно гомонившие волхвы. Повеяло такой мощью, что и Демьяну, с его звероватой, медвежьей силой, тягаться с таким, как ребятёнку со взрослым. Потом вдруг пахнуло лесом: старым листом, грибным духом, сосновой прелью, болотной тиной, ежевичной сластью да липовым цветом - и на плечи испуганно вздрогнувшего охотника, так и не посмевшего оглянуться, легли громадные, по ощущениям - каменные ладонищи, и низкий голос прогрохотал раскатным громом с ясного неба:
- Пошто, волхвы, вОрогом на охотника моего смотрите? Али рогатина его крепкая вам не по нраву пришлась? (Охотник чуть не ахнул: Демьян набычился!) Али закон он какой человеческий нарушил?
- Сей охотник вторгся под покровом ночи в наши владения и убил на наших землях еленя! - прозвенел голос той, что звала Агнию-чудушку. Женщина оказалась невысокой, но крепкой, смотрела решительно, безбоязненно.
Охотник даже поёжился и обречённо повесил голову: Святобор татей ох как не любит!
Но долго молчал старый бог лесов и охоты, прежде чем вымолвить-пророкотать:
- С каких времён таких повелось, что волхвы обзавелись собственными землями-владениями? Да и волхвы ли вы? Ведь по сю пору владели волхвы миром, а не клочком земли. И думали о высоком в том мире, а не о жирном елене. С каких же это пор волхвы ушли от мира и стали творить чересполосицу - это моё, а то твоё?
И охотник едва не подпрыгнул, когда у ноги его грохнул сучковатый посох.
- Созываю! - прогремело над холмами, отдалось гулом в лесах и не слабей вернулось к месту невольного вече.
А когда отголоски вместе с остатками эха растаяли, волхвы заоглядывались и, словно невзначай, тесно скучились близко к камню. Только маленькая Агния смотрела на всё с любопытством и смелостью.
Прозрачный воздух за волхвами потускнел и сначала обратился мутью, из которой затем возникли высокие фигуры. Они не стали плотными до конца, но в них угадывалась мощь, присущая Святобору. Кажется, старый бог лесов и охоты увидел, что уже можно говорить, и обратился к прибывшим:
- Виню страшной виной волхвов, забывших, что значит быть человеком, и прошу званых о наказании за их вину.
Всё ещё не испуганные, но оторопевшие волхвы изумлённо вглядывались в богов, обступивших их, а потом замерли. Даже охотник, не имеющий чудесной силы и не умеющий творить волшбу, почувствовал, что над головами простых смертных идёт обсуждение их судеб. Призрачные порывы ветра, грохот дальней грозы, шелест качающихся в буре деревьев, бой воды небесной о рябящую гладь реки - так говорили боги... И внезапно всё утихло.
Охотник неожиданно почувствовал желание вытянуть руки ладонями кверху. Что он с опаской и сделал. На ладони легли рукописные листы, сшитые витой золотой проволокой. Вторая рукопись... Третья... Охотник умел считать только до десяти старым счётом, так что дальше считал так: "Один на десять, два на десять". Всё. Рукописи закончились. Поднял глаза. Волхвы с недоумением смотрели на сшитые листы.
- Как малые дети, - вздохнул Святобор. - Буде же так: до тридцати шести годов не станет в вас силы к волшбе. А как исполнится время - придёте к моему охотнику и заберёте книги свои, в которых прячу силу вашу, и будете учиться заново творить волшбу на благо земли и людей.
И ветром подтвердило от иных богов:
- Буде так!
- Буде!
- Буде так, Святобор!
Каждый из волхвов вдруг покачнулся, будто попал в неожиданный вихрь, и охотник, оцепенев от невиданного ранее, следил, как от всех двенадцати волхвов отлетает прозрачная волна и ныряет в по очереди в каждую из книг.
- А пока идите к своим семьям и родичам и учитесь жить по-людски! - повелел Святобор и махнул рукой, отсылая растерянных волхвов, которые , возможно, и не слышали бога, прислушиваясь к своим ощущениям потерявших силу.
Девочка вприпрыжку побежала за матерью, схватила её за руку. Охотник качнулся было к Агнии, но, вздохнув, остался на месте. Призрачные фигуры богов бледнели в пространстве холмов, и видно только было, что они не просто пропадают, но уходят. Однако Святобора охотник чувствовал за спиной крепко.
