- Что-то у меня подозрение, что книга эта у Демьяна, - задумчиво предположил Ярослав, а завидев обращённые к нему взгляды, уточнил: - У Демьяна-младшего.
- Тогда следующий вопрос, - хмуро сказал Красимир. - Как отнять эту книгу?
- Ирина, а ты можешь раскинуть карты на такой вопрос? - спросил Женя.
Девушка озадаченно посмотрела на столик с портретами старших Ярослава и Красимира... Лихорадочно продумывая ситуацию, Женя застыл, а потом спокойно сказал:
- Ты гадала на меня - помнишь? Без всяких предметов.
- Для такого гадания нужен шар.
- Попробуй без него. На меня, - сам скептически улыбаясь, предложил он. - С таким вопросом - про книгу, потому что именно он меня волнует.
- Ну, я попытаюсь, - с сомнением сказала девушка.
Портреты убрали - точней, забрали. Теперь на столике оставались только свечи в высоких и вычурных канделябрах. Но, едва Ирина раскинула карты и принялась выкладывать первый крест, Женя покачнулся от нахлынувшей волны автописьма, схватил карандаш. Они почти мешали друг другу: вошедшая в небольшой транс девушка быстро бросала карты - он рисовал на альбомных листах, которые взял с пола. Рисовал так, что пальцы сводило судорогой...
- Ты как будто меня переводишь, - услышал он её шёпот. - Но это... целая загадка.
Они склонились вчетвером над рисунком, заинтригованные. На листе тоже были четверо - судя по фигурам, они же сами. Но впереди них стояли трое: двое мужчин и одна женщина - все в одежде русских богатырей, вооружённые мечами и щитами. Отчётливо прорисованные лица были довольно приметные, и Ярослав первым с недоумением сказал:
- А ведь вот эта девчонка - один из наших глухарей.
- Ага, а вот этот - второй, - сказал Красимир. - Я помню его.
Ирина цапнула лист со столика и внимательно пригляделась к лицам. Оглянулась на Женю.
- А в центре - мой Григорий, - жалко сказала она. И всхлипнула: - Я ничего не понимаю.
15
Справившись с подступающим к горлу плачем, Ирина исподтишка оглядела парней. Яркого электрического света, который обычно скрадывал половину эмоций, не было. Пламя свечей, время от времени нервно дёргавшееся от их дыхания или сквозняков, тенями и светом лепило на лицах отпечаток настоящих чувств, давая их даже не угадывать, а считывать.
Ярослав и Красимир недоумевали. А вот Женя выглядел таким сосредоточенным, словно пытался найти общее в потоке информации, которая поступает лично к нему с разных сторон. И мысль о том, что он, как ни странно, знает гораздо больше, чем все они, заставила успокоиться и настроиться на деловой лад.
- Ну, давайте суммируем, - медленно сказал Ярослав, нахмурившись - глядя на столик с картами и единственным теперь рисунком. - Значит, эти трое помогут нам отнять у Демьяна книгу, которая даёт ему силу?.. А кстати, Ирина, откуда ты знаешь... этого Григория?
Он, слишком очевидно изумлённый и не поверивший, что она могла таиться от них с каким-то незнакомцем, которого ещё и присвоила, пропустил слово "мой".
Последний вопрос - и её только что вернувшееся самообладание разбилось вдребезги. Она почувствовала, как перехватило дыхание, и заставила себя дышать глубже, чтобы не разреветься. Женя, не глядя, положил свою ладонь на судорожно сжатые, но бесконтрольно трясущиеся пальцы и ответил вместо неё:
- Это её старший брат.
Остолбенев, парни уставились на Ирину, а Женя добавил:
- Я сегодня нечаянно увидел его в квартире. Ирина не хотела, чтобы кто-то знал. - И почти без паузы вернул Змея к теме: - Я согласен с предположением, что эти трое связаны с нами каким-то образом и помогут. Но как быть с ними? Вы назвали их глухарями, потому что с них, насколько я помню, в отличие от упырей, невозможно снять Демьяново... воздействие.
- Но теперь с нами ты, - возразил Красимир. - Ты же можешь рисовать и снимать! А вдруг у тебя получится снять с них клеймо?
- Меня с упырей-то корёжит нехило, а вы... - начал Женя.
Ирина, сама того не желая, резко отвернулась. Просить его? Умолять? Ни за что! Хотя... Не за себя же, за брата! Снова подняла голову. Одновременно с движением Жени: он мягко сжал её пальцы и чуть встряхнул руку. О Григории он больше не говорил, но после этого жеста Ирина вдруг решила: Женя не говорит о своём отношении к ней, но его слова "за тебя" повторились в этом движении... Хватит нюни разводить. Он прав. Поговорят о брате тогда, когда будет время. Сейчас - о деле.
Женя тоже медленно, то ли приноравливаясь к ситуации, то ли размышляя вслух, заговорил, глядя на огонь:
- Ну, хорошо. Предположим, я своим рисунком и впрямь подействую на глухарей так, как вы, дотрагиваясь до лба упырей. Ну а дальше? Вот эти трое пришли в себя. И мы им говорим: надо найти вот этого медведя, отнять у него старинную книгу, а потом сжечь её? Не, ну вы сами представьте ситуёвину. Что нам эти трое в ответ скажут?
