Лист с кровавым крестом на портрете Демьяна хранился в папке с остальными листами, в сумке. И скоро как-то появилось навязчивое подозрение, что крест либо блёкнет, либо вовсе испаряется, исчезает - и Демьян снова обретает чужую силу. Правда, и основания для такого вывода появлялись не слабые: то и дело на дорогах возникали пробки - и чем дальше, тем чаще; причём возникали они не из-за большого скопления машин в одном направлении, а из-за того что один водитель ни с того ни с сего мог выплюнуть обидное оскорбление в открытое окно машины напротив или соседней, затем оба автовладельца выскакивали на дорогу и начинали выяснять отношения, создавая долгий затор.
Несколько раз, не успев вовремя пересечь крупные трассы, две машины, спешащие в больницу, застревали из-за скандалов или мордобоя. И тогда из второй машины немедленно выходили хранители (во второй раз с ними, из-за слишком многолюдной драки, - Макс и Никита), чтобы утихомирить драчунов. Мимо магазинов, где уже часто слышался стеклянный грохот - крушили витрины, проезжали с отчаянием, заперев сердце: нельзя останавливаться слишком часто!
Пока шли крутые разборки с участием хранителей и ребят, Женя поневоле ждал за рулём, когда можно будет двинуться дальше, и продолжал размышлять.
А может, он не прав? И у хранителей с Ириной не пробуждается вторая личность из прошлого, а они только получают её опыт и воспоминания? Он понимал, что, думая обо всём сразу, старается успокоить себя - ведь отчуждение Ирины чувствовалось отчётливо. Но один из вопросов так и лез, чтобы над ним поломать голову: а почему воспоминания охотника ему даются только во сне?
Пару раз взгляд Ирины затуманивался, она больше не смотрела в ветровое стекло, на скользящую под машину дорогу. Он знал, что она прислушивается к разговору на заднем сиденье. Да, ему тоже было интересно, но он старался отрешиться от увлекательной беседы троих, потому что это было не для него. Ярослав и Красимир дотошно допрашивали Володю, чему он сумел самостоятельно научиться, когда понял, что у него есть какие-то силы. А пацан вспоминал приёмы, подсмотренные у всяких экстрасенсов, рассказывал о телепередачах, героям которых пытался подражать.
И у него получалось!
Слушая Володю, Женя размышлял о том, что всё это похоже на обычное действо в обычной жизни: кто сумел - тот поступил в детскую музыкальную школу и получил наставника; а кто-то остался за бортом, самостоятельно изучая классические три аккорда на гитаре и пытаясь из них сотворить музыку.
От мыслей обо всём на свете, правда кружащих в основном вокруг волхвов, оторвал звонок мобильного. Никита.
- Жень, свернём. Поговорить бы. Минута.
- Мы торопимся, - сказала Ирина, услышавшая его реплику.
Никита замолчал, но не отключился.
- Где сворачиваем? - спросил Женя, не глядя на неё.
- Сейчас торговый центр проедем, там дальше, на площадке у магазина электротоваров, остановиться можно.
- Сворачиваю.
- Зачем? - сухо спросила Ирина. - Нам некогда. Нам нужно...
- Никита никогда не скажет попусту. Всё в тему, - перебил Женя.
Она отвернулась. А он поднял брови. Ничего себе. Что это она раскомандовалась? Думает, вернулась - так будет всё по её?.. Он невольно усмехнулся собственной хорохористости. "Вернулась". Нет, конечно. Не из-за этого. Она волнуется. Уже не только из-за бабули, но из-за всех, кто в этом деле.
Он объехал торговый центр, быстро встал рядом с ближайшей машиной. Здесь же притормозил въехал Никита и тут же выскочил. Женя вышел и хлопнул дверцей. Когда понял своё движение, снова усмехнулся - уже не очень весело. От неё закрылся.
Никита ждал его чуть впереди - тоже машину закрыл. Выглядел неуверенным, но упрямым, будто и сомневался, но в любом случае собирался настоять на своём.
- Что? - негромко спросил Женя, подходя.
- Ну, время обеденное. А этих твоих двоих задохликов трясёт. Они, конечно, парни тренированные, но что-то мне кажется, что они... - Никита замялся, пожал плечами. - Регенерация - вот слово, которое у меня вертится на языке последние пять минут. Жень, ты сам сказал - они только что пришли в себя после комы, ну или что-то типа того. А двигаются - дай Боже. По мне, так их накормить надо, - решился наконец Никита выговорить то, что, кажется, считал важным. И уставился на Женю. - Ты тут главный. Тебя все слушают. Решай. А то Григорий-то - ладно, держится. Но этот Леонид скоро вообще скопытится.
Женя огляделся. Он и сам должен был догадаться, что долго в таком темпе хранители, недавно вставшие на ноги, не продержатся. Но он был слишком далеко от них, чтобы увидеть это воочию.
- Со двора того дома, что за электротоварами, есть забегаловка. Это ближайшая, - быстро сказал Никита, правильно расценив его оглядку. - Кормят, как на убой. Ну?
- Машины оставляем здесь - и идём, - сказал Женя и повернулся к своей. Открыл дверцу и велел: - На выход. Время обеденное. Быстро перекусим и едем дальше.
- Ты что?! - возмутилась Ирина. - У нас дело, а ты!..
- На брата глянь, - тихо, чтобы не расслышали выходящие, переговариваясь, ребята, посоветовал Женя.
