Женя старался помалкивать, хотя разок вырвалось о трости - больно уж его этот вопрос занимал, где они и что собой представляют. Но что-то настроение у него резко упало, как он посмотрел на эту радостную улыбку Володи. А если старшие, вернувшись, закроют эту силу? Что тогда? И смогут ли простить юные волхвы своим старикам неверие в то, что они сумеют правильно распорядиться своей силой?
Порешили так. Володя и Григорий с Никитой, которые прихватят инвалидную коляску, провожают Леонида домой. Тот дома переодевается, чтобы быть в полной боевой готовности. Остальные дожидаются у подъезда. Как только Леонид будет готов к путешествию по городу, они срываются с места и едут выручать третьего хранителя - девушку Владу, которая сейчас находится в больнице.
- А вот интересно, - задумчиво сказала Ирина, глядя, как хранители заходят в подъезд - Володя чуть не вприпрыжку за ними. - А вдруг рядом с девушкой окажется её брат или сестра? Возьмём и их с собой?
- Будем смотреть по ситуации, - откликнулся Красимир. - Нам бы ещё надо разработать план, как попасть в больницу, как дойти до её палаты и как её оттуда вытащить.
- А если не вытаскивать? - предложил Ярослав. - А если попробовать в её палату провести втихаря Женю - и пусть он там рисует себе? Мне кажется, так лучше.
- Ну, лучше не лучше, - вздохнул Макс. - Только как ты себе это представляешь? Ну, как добраться до палаты и так далее? Там же столько коридоров, и в каждом из них сидит дежурная медсестра!
- Влезть в окно? - рассеянно предложил Красимир. И невольно улыбнулся: наверное, представил, как это будет выглядеть.
- А вы там бывали? - спросил Женя у него и Ярослава. - Как вообще туда входить - знаете? Какой этаж? Надеюсь на первый.
- Нет, не первый, - покачал головой Красимир. - Третий. Но рядом с окном проходит газопроводная труба. По ней забраться нетрудно.
- Ага, - скептически сказала Ирина. - Особенно днём. Самое то - на глазах у всех залезть в чужую палату! Да тут кто угодно сразу начнёт вызывать полицию! Нет, про окна забудьте. Придумайте что-то полегче в исполнении и безопасней.
Вернувшиеся ребята выглядели довольными. Леонид хоть иной раз и пошатывался, но выглядел неплохо, и взгляд был твёрд. На младшего брата он почти не был похож: оказался гораздо темней, а с Григорием стоял почти вровень. Из-за чего худоба сразу бросалась в глаза. И тут, глядя на хранителей, Женя додумался до вопроса:
- Григорий, ты сразу узнал его. Но как?
- Могу и я ответить, - сказал Леонид. - Кажется, у всех хранителей после снятия печати пробуждается давняя память. Как только Гриша появился у меня перед глазами, наши старые личности мгновенно узнали друг друга.
- Что обсуждаем? - с любопытством спросил Григорий.
- Да вот... Не знаем, как добраться до Влады. Думаем, как провести к ней Женю.
- А что думать-то? - удивился Григорий. - Мы с Леонидом проводим его к ней - вот и вся недолга.
- Не совсем понял, как это, но ты говоришь уверенно, - заметил Женя.
- Да чего понимать? Ты пойдёшь между нами - и тебя никто не увидит.
Женя поднял брови, но переспрашивать не стал. В деле посмотрит, что именно произойдёт.
20
На этот раз Ирине пришлось сесть рядом с ним. Младший брат Леонида хоть и волновался за старшего, но почему-то решил остаться с Ярославом и Красимиром. Раздумывая обо всём этом, Женя пришёл к выводу, что пацан инстинктивно чует своих. Ещё стало заметно, что Ирина разительно изменилась. Теперь это была не покорная, смирившаяся с ударами судьбы девушка. Рядом с ним сидела молодая женщина, довольно жёсткая и уверенная в себе. Когда стало ясно, что ей придётся сидеть с ним бок о бок, Женя слегка поправил, пока она не видела, верхнее зеркальце. В дороге, время от времени поднимая глаза, он заметил несколько острых, оценивающих взглядов Ирины на него.
Дошло не сразу. Но дошло. Эта, нынешняя, Ирина оценивает его с общей точки зрения одной и той же личности, жившей когда-то и живущей сейчас. И, кажется, прежняя оценивает его довольно скептично. Если вспомнить слова Григория, её старшего брата, тому есть причина. Перед приходом волхвов за рукописями его, "поломанного медведем" и явно с проблемами позвоночника, родные усаживали так, что подневольные гости думали: охотник возомнил о себе. Впрочем, так оно и было - понимал теперь Женя. Возомнил. Поскольку не пожелал, чтобы его видели жалким и сломленным. А потому терпел боль, но из последних сил сидел прямо. Надменный. Обуянный гордыней - как тогда решили волхвы, промолчав о том. Таким его запомнила прежняя Рада. Таким его вспомнила нынешняя Ирина.
"И сейчас милостыни просить не буду, - угрюмо думал Женя, глядя вперёд и жёстко сосредоточившись на дороге. - Помогать им буду, но... И пусть там Григорий что хочет говорит, чтоб не дурили... Если она не поверила раз..."
