— Пошли на башню, увидишь.
— У меня нет времени бегать по башням. Дел много.
— Тогда включи воображение и представь, что сейчас видят её бывшие подданные, и что видит она?
— и зачем всё это?
— А затем, что сейчас туда отправятся наши люди и предложат выбор: или, или…
— То есть? — Не поняла Сяомин.
— А то и есть. Либо они идут к нам добровольно, основывая у башни город, либо мы выводим их за границу с обещанием больше никогда сюда не соваться.
— Они тебе наобещают…
— Ты плохо знаешь свойства граничной черты. — Возразил я. — Если кто-то даст такую клятву у границы, то ему её никогда не нарушить.
— почему?
— Потому что черта запоминает параметры человека и в случае нарушения просто убьёт его.
— А воительница это знала?
— Нет, конечно. Ей такие знания не даны.
— Ты мог сделать её своей любовницей.
— Нет. Мне такие не нужны.
— Ты мог. Потому что она одна из тех, кто решил не так, как я.
— И много таких? — Поинтересовался я.
— Не знаю. Думаю, что ещё парочка найдётся.
— Ладушки. На сегодня всё. Давайте займёмся текущими делами. У Альбины дел невпроворот. Оружейникам тоже есть чем заняться, а нам пора заканчивать строительство дорог.
— Почему ты не забрал ключ и её книгу? — Спросила Сяомин, когда все покинули кабинет.
— Потому, что в этом случае я бы получил её земли, но ни капли силы.
— Ты думаешь, если она умрёт от голода по твоей вине, то ты получишь и землю, и силу?
— Во-первых, не по моей вине, а по её глупости. Я дал ей выбор. Она отказалась. Во-вторых, как победитель я кроме земли ничего не могу получить. Но как благородный победитель, отпустивший побеждённого в случае смерти последнего, получаю почти всё. Половину, если быть точным. Но со вшивой овцы хоть шерсти клок. Знаешь такую поговорку?
— Жестокий ты.
— Я?! Нет, это вы жестокие! — Сорвался я на крик. — Какого хрена надо было гробить столько людей? Почему мои люди должны терпеть боль и лечится? Благо, хоть никто не погиб. Ты это понимаешь? Какая-то дура малолетка возомнила себя властительницей мира! И по её прихоти люди гибнут.
— Пацифист.
— Да, пацифист. Я не люблю войну. Я не хочу, чтобы люди умирали глупо за чьи-то глупые идеи. Но если на меня напали, то и получите по полной программе.
— А твои не глупые?
— Я не предлагал никому своих идей. Люди защищали свою жизнь, своё спокойствие и благополучие. Я их не гнал на убой. Они сами знали куда идут и зачем. А главное, они знали, что не все из них останутся в живых. Да, я пацифист, но вооружённый. Агнец с волчьими зубами.
— Добро с гильотиной?
— Нет. Вооружённое добро. Иначе это не добро, а…
— Будет тебе. Не кипятись. Пошли работать. — Перебила мою пламенную речь китаянка, беря за руку.
Несколько дней прошли в напряжённых трудах. Нам удалось всё-таки достроить дороги, связав ими наши города между собой. Правда, я был почти на полном истощении сил, но остановить меня это не могло. Мы создавали задел на будущее. Закладывали базу для потомства. Если вдруг эти магические штучки-дрючки исчезнут, то у нас и наших детей, внуков, правнуков будет громадное преимущество перед остальными. И нам, и нашим потомкам будет легче выжить. Надеяться на помощь всевышнего не стоило. Да и есть ли он в этом мире? Сегодня магия есть, завтра ты не в фаворе и будь здоров, выживай, как знаешь. Маги это понимали, и одобряли мои действия.
С окружёнными у восточной башни людьми всё было куда проще, чем предполагалось. Все они практически сразу приняли моё подданство, причём безоговорочно и без всякого нажима. Их владычица несколько дней торчала у братской могилы за чертой, после чего принялась привлекать к себе внимание. Удалось ей это далеко не сразу. Лишь когда кто-то заметил, что она уже не стоит, а едва сидит, раскачиваясь, обратились к нашим наблюдателям. Когда же новость дошла до меня, девушка уже не сидела, а лежала, не шевелясь, пытаясь сохранить остатки сил. Я решил не добивать, а тут же отправился к ней порталом с её шкатулкой. Увидев меня, она заплакала. Слёз практически не было. Её мучила жажда. Ещё бы, где можно было взять воды здесь, в степи?
— Пригласите сюда Генриетту. — Попросил я сопровождающих. — Пусть осмотрит. Воды пока не давать, не то убьёте её.
— Может, лучше сразу к нам в госпиталь отправить? — Спросил Матвей.
— Да кто ж её знает. А вдруг ей опять не понравится?
— Понравится или нет, но ведь она умирает. — Возразила Лина.
— и дьявол с ней. Я же предупреждал.
— А ты жестокий. — Повторила слова моей жены девушка.
— Да. Я бываю жестоким. Но тут был выбор, и нарушать его я не хочу.
— Она что-то говорит. — Перебил меня Кичиро Кумагаи.
Я наклонился над бывшей "королевой степей" и прислушался.
— Я признаю вашу силу. И сдаюсь на волю победителя. — Прошептала она.
Я покачал головой, не соглашаясь с такой формулировкой. Лежащая помолчала, набралась сил и едва слышно произнесла:
— Я признаю свою вину. Спасите меня. Дайте ещё немного пожить. Я хочу жить…
— Матвей, — позвал я бывшего охранника. — Носилки ты прихватил?
— Да.
— Тогда уложите фальшивую воительницу, аккуратно, и в госпиталь. Срочно.
