— И что? Права людям надо дать. И обязанности. Тут надо не просто подумать, а очень хорошо подумать. Причём, чем раньше мы это всё проделаем, тем легче будет впоследствии.
— Значит, всё же конституционная монархия… — Уточнила китаянка.
— Не совсем. Конституция конституцией, но монарх первичен.
— То есть, монарху наплевать на конституционные права народа?
— Ни в коем случае. Только при условии нарушения конституции юристами. Вернее, нейтрализация юридических ловушек, которых они наверняка натыкают где угодно.
Зазвонил телефон. От неожиданности я вздрогнул.
— Интересно, кто это? — Задал я риторический вопрос, поднимаясь.
— Сиди, я всё выясню. — Остановила мой порыв Милисента, выскочив из-за стола, как пробка из бутылки шампанского. Только хлопка и не хватало.
Телефон продолжал трезвонить. Я опустился в кресло, но голос Милисенты выдернул меня из его мягкого лона.
— Я не могу коснуться аппарата. — Сообщила она.
— Вот ещё новости!.. — Удивился я, подходя к телефону и спокойно беря трубку. — Ало?
— Не делайте этого. — Раздалось в трубке.
Я от растерянности чуть не спросил: "Что именно?", но вовремя спохватился. Набрал воздуха полную грудь. Резко выдохнул, и лишь после этого произнёс:
— Я не понимаю вас. Если вам нравится говорить загадками, то милости просим, говорите, но не со мной. Меня не интересуют ваши проблемы.
— Не создавайте законов! — Чуть ли не завопили в трубке.
И опять я еле удержался, чтобы не спросить: "А почему?". Пришлось вновь заняться дыхательной гимнастикой, и думать, что и как
Наконец, после длительной паузы, выдавил из себя:
— Это не ваше, извините, собачье дело. Я здесь живу, и мне решать, что делать, когда делать, и с кем делать.
— Я очень вас прошу, не делайте этого! Я отвечу на любые ваши вопросы. Я раскрою все известные мне секреты. Я предоставлю любые доказательства своих слов. Только не создавайте полноценного государства.
— А мне вот кажется, что без этого самого полноценного государства нам здесь жить не дадут. Тем более, что государство уже есть, хотите вы этого или нет.
— Это вопрос?
— Это утверждение. И не ловите меня за язык. Я не собираюсь у вас ничего спрашивать. Своим умом додумаю. Хотя и так уже знаю многое.
— Я размажу вас…
— Кишка тонка. — Ответил я, и повесил трубку. Телефон тут же зазвонил снова. — Слушаю.
— извините. — В трубке звучал спокойный женский голос, но не прежний, визгливый, переполненный ужасом, совсем другой. — извините. Кое-кто нарушает правила, и он за это будет наказан.
— Надо полагать, что я, как понесшая убытки сторона, должен в отместку получить компенсацию.
— Это вопрос?
— Сколько раз повторять: я не собираюсь у вас ничего спрашивать. Я констатирую факт. И вы обязаны на него реагировать. Иначе вы так же, как и предыдущий собеседник, нарушите правила вашей же игры.
— Благодарю за напоминание. И всё же я бы лично попросила вас задать хотя бы один вопрос.
— Всего доброго, мадам.
— Я не мадам. Я мадмуазель. — Хихикнули в трубке.
— Во Франции данное обращение с некоторых пор считается запрещённым. — Щегольнул я своей осведомлённостью.
— Но мы же не во Франции? — Хмыкнула трубка.
— Так что выбирайте: мадам или мэм. — Продолжил я, не обращая внимания на замечание.
— Это вопрос?
— Это предложение. — Резко ответил я, и бросил трубку на аппарат. — Как вы меня достали своими звонками. Так, на чём мы остановились?
В дверь постучали.
— Блин!.. Ну кого там ещё дьявол принёс?.. — Скривил недовольную рожу я. — Войдите.
В кабинет вошла Лина. Поздоровалась и, не проходя прямо от двери, спросила:
— Там Кожемякин аудиенции просит.
— А ты чего, как сирота казанская у двери стоишь? Проходи. — Пригласил я герцогиню.
— Я зашла передать, что Кожемякин просит аудиенции. Больше никто не рискует заглядывать сюда.
— А ты, значит, решилась?
— Что передать ему?
— Лина! Мать твою!!! — Рявкнул я, не выдержав. — Пройди и сядь. А Кожемякина пусть пригласят. Прямо сейчас.
Лина вышла, не ответив.
— Что это с ней? — Спросила Милисента.
Сяомин лишь пожала плечами. А я задумался, что опять наглею. Что опять не нахожу время для своих спасительниц. В кабинет вошёл Николай Никанорович, за ним проследовала Лина.
— Герцогиня, пройдите сюда. — Приказал я, похлопывая по креслу, стоящему рядом. — Николай Никанорович, с каких это пор вы просите аудиенции, а не входите просто, постучавшись?
— Соблюдаю субординацию, Ваше величество.
— Кончай этот балаган. — Поморщился я. — Присаживайся, и рассказывай, что стряслось?
