А стряслось вот что!.. Оказывается, каким-то невероятным образом к нашему полковнику пришёл на приём некий мужичок лет сорока. Ребята из комиссии по отбору разъяснили ему почём фунт лиха, и что таких хиляков сюда не берут. Однако мужичок продолжал настаивать, и Николай Никанорович всё-таки соизволил принять его. И тут выяснилось, что этот господин в своё время служил в генеральном штабе одного очень крупного государства. Причём, служил не адъютантом, а одним из заместителей руководителя отдела стратегического планирования. Мало того, он, оказывается, совершенно случайно встретил здесь руководителя аналитического отдела того же штаба. Меж собой они были знакомы шапочно, но очень обрадовались, узнав друг друга. Земляки, как не крути. В общем, решили они вернуться на службу. А где её взять? вот тут-то и прослышали приятели о возвращении Кожемякина в Первоград. Надумали обратиться к нему. А он, разумеется, ко мне.
— Вот видите! — Победно провозгласил я. — Среди вас таланты бегают, а вы ни в зуб ногой! Так нельзя, господа. Так нельзя. Нужна хоть какая-нибудь стратегия на будущее. Надо разработать систему поиска опытных людей.
— Может олимпийские игры объявить? — Неуверенно предложила Милисента.
— Ага. У нас радио работает. Телевидение с утра до поздней ночи… Голубые экраны не гаснут… — Съехидничал я. — Дорогая, у нас даже газет нет ещё. Какие олимпийские игры? Надо срочно организовывать школы для детей…
— Давно уже существуют. — Перебила меня Сяомин.
— Морские академии, училища, начальные курсы, ознакомительные курсы… Да дьявол его знает, что ещё надо. Думать поздно. Действовать пора. Всё. На сегодня хватит. По домам.
— И что дома делать? — Ехидненько так поинтересовалась китаянка.
— Мать вашу… — Выругался я. — Развивать государство надо. Вертикаль власти налаживать. У нас в одном месте густо, а в другом пусто. Дыр, как в дуршлаге. И ни одной заплатки. Николай Никанорович, ты этими людьми займись… Прости… Но придётся тебе вернуться к обязанностям начштаба. Временно!.. Побегай с этими деятелями по городам и весям. Особенно просмотри поступающих в башни. Не просто просмотри, одноразово, а каждый день проглядывай. Вдруг там ещё кто интересный объявится. Собери нужных людей. Определи сам, на какие должности тянут эти ребята. Времени тебе две недели.
— Месяц. — Тут же принялся торговаться десантник.
— Слушай, дорогой мой друг, — начал закипать я. — Ты не на базаре. Две недели. Всё. Кстати, а почему реабилитологи не создают информационную базу о поступающих? Это же очень облегчило бы поиск нужных людей. Принцесса, поручаю вам немедля заняться этим вопросом. Так…
— Нам бы перепись провести. Какая, никакая, а информация. — Предложила Милисента.
— Кстати, да. Продумай, как это можно было бы организовать. Так, Сяо, что там с типографиями?
— Проблема не столько в типографиях, сколько в их оборудовании. Свинца у нас, оказывается, очень мало.
— Пошевели геологов. Пусть посмотрят Аркаимские залежи. Вдруг там чего найдётся?
— Слишком далеко.
— Можно подумать, что у нас паровозов нет? Короче, если надо строить металлургические заводы, учитывайте в первую очередь их рентабельность. Не мне вас учить. Есть для этого книги, экономисты и так далее.
— Для чего нам нужен Любоград? — Спросила Сяомин. — Он стоит в очень неэкономичном месте.
— Я уже тысячу раз пояснял! — Взорвался я. — Это Столица! Лицо государства! В конце-концов, это город науки… Город, где люди зарабатывают головой, а не руками. Хотя и руками тоже. Без них куда?..
— Ладно. Не кипятись. — Сказала Сяомин, кладя свою маленькую ладошку мне на плечо. — Я всё понимаю. Но необходим план. Надо хотя бы знать, как действовать? Что в первую очередь, что во вторую, а что в третью.
— Каждый должен заниматься своими делами. Кожемякин знает своё дело, вот ему и флаг в руки. Капитанам дать задание на организацию морских училищ, водных институтов, академий. Нужны знающие люди и не бояться доверять им управление. Есть геологи, нужны физики. Есть животноводы, нужны ботаники. И так далее, и тому подобное. Я вам раздал города. Дал права управления для чего? — Не унимался я.
— Мы всё поняли. — Тихо сказала Лина. — Ваше величество… Некоторое время назад умер Кичиро Кумагаи.
От этой новости я поперхнулся на полуслове. Несколько секунд осознавал полученную информацию, и наконец заорал:
— И какого хрена ты молчишь?!
Вскочил, и выбежал вон. Милисента бросилась следом. Подхватила меня под локоть, и мы помчались в медцентр.
Моисей Абрамович в это время что-то колдовал у операционного стола, на котором лежало тело японца. Рядом стояла Генриетта, трое в белых халатах непонятного назначения, и четыре медсестры.
— Убью! — Заорал я, бросаясь к столу. — Пульс есть?
— Нет. Уже почти пять минут как сердце остановилось. — Ответил старый хирург.
— Воду давали?
— Каку… — Он недоговорил, бросился к стеклянному шкафу, выхватил оттуда серебряную флягу.
— Почему фляга серебряная, а не золотая? — Задал я вопрос Генриетте.
— Регина не дала золота.
— Повешу, суку!..
В операционную вошли Кружкин с Изольдой.
