Она отложила ножницы и взяла глубокую миску, где с водой была разведена чёрная краска. Опустив туда пальцы, Аня прошептала заклинание, которому её только что научила миссис Стивенсон, и вода начала понемногу светлеть, а волосы наоборот темнеть. В итоге, на смену длинных светлых локонов пришло чёрное каре чуть ниже плеч. Рассмотрев его со всех сторон, она осталась крайне довольна результатом.
Её взгляд упал на уродливый шрам, красующийся на шее. Не вынимая рук из миски, она прошептала формулу вновь. Вода стала абсолютно прозрачной, а на её шее, поверх шрама, появился силуэт птицы, летящей высоко в небе.
За дверью её уже поджидала миссис Стивенсон, и, увидев новый облик Ани, она удивлённо ахнула и сказа:
— Тебе… очень идёт.
— Спасибо. Когда мы сможем продолжить наши тренировки?
Весь день, за исключением тренировок, Аня проводила вместе с Андреем: в основном они вспоминали свою старую жизнь: школу, родителей, друзей.
— Думаешь, путь назад закрыт? — во время такого разговора спросил её Андрей.
— Не знаю. Может Левиафан солгал нам про то, что наш мир уничтожен, но лично я решила смириться с этой утратой… Так или иначе нам надо разобраться с Паразитом, ведь, очевидно, что он и есть наша главная цель…
Аня настолько благотворно повлияла на душевное и физическое состояние Андрея, что вечером он уже мог спокойно есть вместе со всеми.
— Знаешь, — сказал он после ужина, — кажется у меня начали обостряться остальные чувства. Я слышу, как легкий ветер за окном шелестит листвой, а по запаху из кухни я догадался, что сегодня будет на ужин. Похоже всё действительно не так уж плохо, как мне казалось сначала. Да и в этой повязке я, скорее всего, похож на охотника на демонов, но без крыльев.
— На кого?
— Охотники на демонов — класс из WoW. Их повелитель Иллидан заключил сделку с демонами, но предал их и обернул свою новую силу против них самих. Все охотники на демонов слепы, но обладают магическим зрением, которое позволяет им видеть гораздо больше, нежели обычные глаза.
— А что если…
— Я уже спрашивал об этом миссис Стивенсон. Не получится, в этом мире так не работает. Единственное место, где я по-прежнему могу видеть — это мои сны.
Уже перед сном Аня набралась смелости и спросила:
— Не мог бы ты рассказать, как всё это случилось?
— Эх, — ему было очень тяжело вспоминать эти роковые события, — первым воспоминанием, в которое я попал в лабиринтах было наше знакомство с Антоном. Это событие было ключевым в моей жизни, так как он — мой лучший и единственный друг. Мне дали задание помочь ему разобраться с задачей по физике, и мы пошли к нему домой. В «правильной» версии там я должен был познакомиться с Женей, но в лабиринтах вместо неё со второго этажа спустилась какая-то уродливая тварь. Затем, ко мне подошёл Антон, а его зрачки вдруг стали красными. Он положил свои руки на мои глаза, сказал что-то, а потом…
— Не продолжай, — Аня видела, как ему больно вспоминать всё это, — Расскажи лучше, как тебя спасли. Это была Женя?
— Да. После того, как Антон сделал… это, — он показал на повязку, — я очнулся в полной тьме и тишине. Мне было страшно, я хотел заплакать, но не мог. И вдруг, вокруг всё взорвалось какофонией звуков, среди которых выделялся один — голос Жени. Она посетовала на мой паршивый вид и велела крепко сжать какой-то тёплый камень, который и перенёс меня на ферму. Как только я пришёл в себя, миссис Стивенсон ввела меня в курс дела: рассказала про Паразита, про Лабиринты и про причину безумия Антона.
— Эх, Женя… — с досадой проговорила Аня. Только сейчас ей удалось осознать в полной мере, что Жени больше нет с ними.
— Что случилось? — спросил Андрей, — ты плачешь?
— Нет, — она взяла себя в руки и подавила подкравшиеся слёзы.
— Я слепой, но не глухой.
— Просто… по-настоящему ты начинаешь ценить человека только после того, как потеряешь его. С самого нашего перемещения сюда мы с ней постоянно грызлись и искали любую причину для ссоры, хотя вполне могли помириться и подружится… Ведь сколько лет уже прошло с того злосчастного дня… Если бы я не вела себя как дура, и подавила свою гордость, то сейчас всё было бы по-другому.
— Что было, то прошло. Прошлое, как бы нам этого не хотелось, переписать нельзя. Зачем гадать, что могло бы произойти, если уже всё произошло по-другому?
— Верно… и всё же, я бы многое отдала ради того, чтобы просто поблагодарить её за спасение и извиниться за всё, что наговорила. Меня бросает в дрожь от мысли, что она сейчас бродит там одна, в этих лабиринтах, и в любой момент может погибнуть… Теперь уже навсегда.
— И, самое обидное — мы никак не можем ей помочь.
— Ладно, — летом темнеет поздно, но на улицу уже опустилась глубокая ночь, — что-то я засиделась, да и тебе как никогда нужен здоровый сон. Завтра обязательно поболтаем ещё.
— Хорошо. С нетерпением жду утра.
— Отсыпайся.
