— Случайностью? Ты действительно так думаешь? Хорошо, тогда скажи, зачем был нужен весь этот цирк? На кой чёрт тебе понадобилось тело смертного? Чего ты хотел добиться? И зачем тебе понадобилось перемещать девчонку и ныне слепого пацана сюда? Ты ведь понимаешь, что этими действиями лишил себя всех сил, а получил ровным счётом ничего.
—
— Хватит говорить со мной таким тоном! Так или иначе, твоим братьям надоело это представление. Ты знатно повеселил их своими нелепыми попытками захватить землю, стать сильнее и прочее, но теперь всё кончено. Мы пришли, чтобы арестовать тебя и доставить в мир Старших Богов. Над тобой будет проведён показательный суд, на котором будет вынесен смертельный приговор. Так и умрет Азол-Такуш — самый глупый из Древних Богов.
Верховный инквизитор снял амулет со своей шеи и вытянул его вперёд, а его спутники, стоявшие за ним, сделали точно такой же жест, и из их рук полился свет. Само пространство начало искривляться, древний бог вскочил со своего трона и мерзким криком бросился на инквизиторов, но это было уже бесполезно. Амулет начал медленно затягивать его словно в чёрную дыру. Боевой крик бога сменился на вопль отчаяния, который стих, когда красный камень, полностью поглотив Азол-Такуша, потемнел.
Верховный инквизитор надел амулет на свою шею, медленно подошёл к трону и сел на него.
— Дело сделано, — сказал он, обращаясь к своим спутниками, — можем возвращаться.
— К чему такая спешка? — сказал один из них, — Древние Боги бессмертные и могут немного подождать нас, а вот возможность снова посетить мир смертных выпадает ой как не часто. Я не был там с момента моего вознесения.
— Ты хочешь погулять среди низших существ?
— Я хочу развлечься. Ходят слухи, что людей расплодилось много. Очень много. Мне хочется проверить, так ли это и пустить целую реку из людской крови.
— Зрелище должно быть знатным, — воодушевился верховный инквизитор, — хорошо, но у меня есть одно условие. Обещай, что позовёшь меня посмотреть на всё это.
— Разумеется, великий магистр.
— Брат, — сказал другой юноша, — ты что, совсем спятил? Мы с тобой сами когда-то были людьми. Эти несчастные, которых ты собираешься погубить, ничем не хуже нас с тобой.
— Мы больше не люди. Мы — это высшая форма жизни. Тем более, я ведь не собираюсь убивать ВСЕХ. Трех четвертей с головой хватит для моего плана.
— Орден не должен карать невинных.
— Все эти правила касаются лишь Древних Богов и на смертных не распространяются, — возразил великий магистр, — Брат Лоненг имеет полное право повеселится в их мире, тем более он сказал, что не собирается истреблять человечество подчистую. Со временем их популяция восстановится. Тебе всё ясно, брат Рам?
— Да, магистр Мингрем. Думаю, я уединюсь на время — мне нужно кое-что обдумать.
— Это пойдёт тебе на пользу.
Рам хлопнул в ладоши и исчез. На секунду повисло молчание — все смотрели на место, где он только что стоял.
— Ну а ты чем займёшься, брат Маш? — сказал Мингрем, обращаясь к третьему юноше.
— Коли у нас выдалось свободное время, то я, пожалуй, получше изучу эти Лабиринты. Для такого примитивного бога, как Азол-Такуш это весьма недурное творение.
— Ты будешь смотреть на зрелище, которое я хочу устроить?
— Может быть. Позови меня, но не факт, что я приду.
— Хорошо, — подытожил Мингрем, — У каждого есть своё дело, и препятствий строить я не буду.
— Простите за нескромный вопрос, но что будете делать вы, великий магистр?
— За меня не беспокойтесь, — сказал он, взяв в руки свой амулет, — мне есть чем заняться.
Во дворе, прямо перед домом, был сложен большой костёр. На нем лежало тело миссис Стивенсон, одетое в нарядное платье, с венком на голове. Все, кто был рядом с ней в последние дни собрались вокруг: её муж, еле сдерживающий слёзы, и Аня с Ларри. Неподалёку, на крыльце, в кресле сидел Андрей, а рядом с ним стоял Антон, который пересказывал своему другу всё, что происходит.
Мистер Стивенсон еле заметно кивнул, и Аня положила свои руки на сухие дрова.
— Стихии! — сказал он, — сегодня в ваших руках оказалась ещё одна смертная жизнь. Да обретёт она вечный покой, в награду за свою верную службу: станет водой, дарующей жизнь, — Ларри протянул ему хрустальный сосуд, наполненный чистейшей родниковой водой, и Мистер Стивенсон смочил ею лоб своей жены, — станет землёй, дарующей силу, — он взял горсть земли и посыпал её ноги, — станет огнём, дарующим защиту, — Аня подожгла дрова и костёр вспыхнул ярким пламенем, окатив всех своим жаром, — и да станет она ветром, ласкающим верхушки самых высоких деревьев.
Аня должна была вызвать легкий ветер, но он подул сам. Искры поднялись в воздух вместе с пеплом. Мистер Стивенсон не выдержал: он упал на колени и закрыл своё лицо руками. Ларри и Аня решили оставить его наедине со своим горем и отошли на крыльцо, к Андрею и Антону.
