О самом Игорьке было известно следующее: работает где-то, кажется, в котельной, образование – высшее незаконченное, пьет мало, но сильно увлекается историей. С первой женой – развелся, вторая – померла. Среди соседей слывет тронутым. В котельной – тоже.
– Ну и что там, снаружи? – полюбопытствовал он.
Говорил Игорек надменно, почти не размыкая губ. Да и улыбаться старался пореже. Зубы – ни к черту, а к стоматологу идти – не на что.
Долговязый Андрей немедленно вытянулся в струнку, как на утреннике в детском саду, и самозабвенно продекламировал:
– Мы стреляли, мы стреляли, наши пальчики застряли! Мы их вынем, разомнем и опять стрелять начнем!
– Ишь ты! – подивился хозяин. – А еще?
Андрей задумался на секунду, потом сквасил плаксивую рожу и тоненько запричитал с кавказским акцентом:
– У нас в Чечне выдали зарплату заложниками – и только за ноябрь…
– Сам придумал? – мрачно осведомился Игорек.
Андрей сделал надменное лицо и спесиво повел носом.
– Черт его знает!.. – с тоской проговорил хозяин. – Ну вот почему ты здесь, а на телевидении всякая сволота, всякие Жоржи Бенгальские? Ладно… Кто куда, а я за стопками.
Шаркая, вышел. Гости переглянулись.
– В самом деле расстроился, – понизив голос, озадаченно сообщил Андрей.
Влад, по обыкновению, скривился и не ответил. Оглядевшись, сел в облезлое кресло возле стола и с недовольной гримасой принялся изучать убогое жилище Игорька. Пол не мели уже, наверное, недели две. Пыль покрывала все, даже клавиатуру увечной пишущей машинки и торчащий из-под валика желтоватый лист с парой бледных строк скорее вытисненного, нежели отпечатанного текста. Лента, машинки (тоже сухая, пыльная) была избита до дыр.
«Гонсало Герреро… – приподнявшись, с трудом разобрал Влад. – Кораблекрушение – 1511. „Ведь у него жена туземка и трое крепких ребят; сам он стал совсем индейцем: пронзил себе уши и нижнюю губу, изрезал щеки, раскрашивает тело. Герреро силен и пользуется большим уважением“. Херонимо Агилар».
– Игорек, – позвал он, когда хозяин вернулся с кухни. – А Герреро – это кто?
Нисколько не обидевшись на «Игорька» (видимо, здесь принято было общаться запросто), тот лишь усмехнулся, обнажив-таки обломки зубов. Поставил стопки на стол, снял машинку, отнес ее в угол. Распихал фолианты по полкам и, небрежно разметя сухой тряпкой пыль, вновь обернулся к Владу.
– Гонсало Герреро, – с наслаждением раскатывая «эр», проговорил он. – Первый белый человек на Юкатане. Дезертир с испанского галиона. Попал к туземцам, прошел путь от раба до главнокомандующего. Научил индейцев воевать, показал, как строить крепости.
– И что?
– Да ничего… Просто в результате Юкатан сопротивлялся этим сукам дольше всех.
– Каким? – жадно спросил Андрей, выгружая из наплечной сумки выпивку и закуску.
– Ну а какие еще суки есть на белом свете? – спокойно отозвался Игорек, шевельнув выцветшей, словно бы вылинявшей бровью. – Европейцы и все их производные.
Влад и Андрей недоверчиво посмотрели на него и несколько разочарованно переглянулись. Да уж не в патриоты ли подался их старший товарищ и собутыльник? Вроде бы ничего подобного раньше за ним не замечалось.
– Ну вот, воззрились! А водку кто открывать будет?
Услышав диковинное слово «воззрились», оба хмыкнули и, мигом отогнав черные подозрения, принялись резать колбасу и хлеб. Умный тоже ведь иногда нет-нет – да и ляпнет глупость. С кем не бывает… Тем более в его-то возрасте…
– Ну что… За вас, ребята! – Игорек поднял стопку и окинул гостей насмешливо-ласковым взглядом. – Лучших вам времен!
Стопки у Игорька были мелкокалиберные, но все равно водка прошла по жилочкам славно… Жить стало лучше, жить стало веселее.
– А по-моему, – сообщил Андрей, изысканным движением отправляя в рот остаток бутерброда. – Загнали их в резервации – и правильно сделали. Индейцы!.. Те же чечены, только с томагавками. Эти головы режут, те скальпы снимали – вся разница!
– Ап! – Игорек легонько хлопнул ладонью по краю стола. – А вот тут я вам, сударь, вынужден поставить запятую. До прихода европейцев краснокожие скальпов не снимали.
– Как? – поразился тот.
– А так. – Игорек, не глядя, повел рукой в сторону книжных полок. – Мануэль Талич, крупнейший специалист по культурам Нового Света, утверждает, что первый скальп был снят именно европейцем и именно с краснокожего… В штате Массачусетс…
Андрей неуверенно засмеялся и на всякий случай покосился на Влада. Тот с недоброй ухмылкой разглядывал пустую стопку, повертывая ее то так, то этак. Разговор помаленьку начинал ему нравиться. Ему вообще нравилось, когда при нем вдребезги разносили какую-нибудь прописную истину, желательно – устоявшуюся, солидную…
