– Ты, Вознесенская, так и просидишь всю жизнь, привязанная к тети-Мотиной юбке. Тебе замуж надо выходить, а ты все компоты варишь.
– Ну и как катание на воздушном шаре поможет мне замуж выйти? Или, думаешь, заслышав наше завывание в караоке-баре, женихи так и сбегутся? А компоты мои ты, кстати, больше всех любишь.
– Отстань со своими компотами! Короче, Мотю ты берешь на себя, а все остальное я придумаю!
– Без Моти я не могу. Ты же знаешь, мой день рождения – это ее праздник.
– Хорошо, с тетей Мотей я договорюсь сама.
Глафира испугалась по-настоящему.
– Ты что! Не надо! Она нежная и обидчивая. Ты ляпнешь, а мне потом год вину замаливать.
– Ну ладно, ладно… Чего ты? С компотом так с компотом! Не кипешуй!
Ирка успокаивающе погладила Глафиру по руке и попросила у проходящей мимо официантки счет.
– Слушай, я ничего не говорила. Твой день рождения, тебе и решать. Я вмешиваться не буду.
Глафира посмотрела на безмятежное лицо подруги и не поверила.
Надо держать ухо востро.
Старший Шведов появился неожиданно.
Впрочем, первым появился…
– Волкодав, – сказала Мотя и замерла с открытым ртом. Глафира подняла голову и поступила точно так же: застыла мраморным изваянием.
На площадке сидела собака. Пес был огромным и жутко страшным. Они таких не встречали. Смесь аллигатора с росомахой, нет, скорее, с дикобразом. Уж больно дикий у него был вид.
– Что за порода такая? – шепотом спросила Глафира.
– Я говорю – волкодав, – сдавленно ответила Мотя.
– Не похож.
– Тогда диавол в собачьем облике, восставший из ада.
– А чего он к нам приперся? – поинтересовалась Глафира, стараясь дышать реже.
– За грехи мои тяжкие наказание, – выдохнула Мотя.
Собака облизнулась и клацнула зубами.
Глафира с Мотей содрогнулись. От чудовища их отделял один лестничный пролет. Сейчас как прыгнет сверху!
– Святый Боже, спаси и помилуй мя! – пискнула Мотя и подняла руку, чтобы перекреститься.
– Гав! – сказала собака.
У женщин, застывших на нижней площадке, подогнулись колени.
– Умрем без покаяния, аки последние отеребки, – жалобно провыла Мотя.
Внезапно открылась соседская дверь.
– Ты чего не заходишь? – услышали они, а потом на площадку вышел здоровый бугай в майке и джинсах.
Он погладил аллигатора по лохматой голове, почесал за ухом и тут заметил Глафиру с Мотей, прижавшихся друг к другу на нижней площадке.
– Здравствуйте. А я думаю, кого Шарик встречает?
Шарик? Похож, что ни говори!
– Мы домой хотим попасть, – хрипло выдавила Глафира.
– А кто ж вам не дает? – удивился мужик.
Издевается?
– Пса уберите.
– Так вы Шарика испугались? Не бойтесь, он добрый. Без команды кусать не станет.
– Жаль, мы этого не знали, – пробормотала Глафира.
– Простите, если напугал. Пошли, Шарик.
Пес величественно поднялся и зашел в квартиру.
– Простите еще раз, – сказал мужик и скрылся вслед за чудовищем.
Откуда он взялся, интересно?
– Ну и страху я натерпелась!
Мотя свалила сумки на пол и прислонилась к вешалке.
– Кто такой, как ты думаешь? – поинтересовалась Глафира.
– Почем я знаю. Надо у Надежды спросить. Она с утра дома была. Не отец ли нашего мальчонки?
– Мне кажется, это он.
– Давно пора. Одичал мальчишка вообще.
– И не говори. А собачища-то?
– Ужась! Думала, преставлюсь! Как мы теперь жить-то будем?
– Весело, Моть!
Мотя перекрестилась и пошла готовить обед.
Не успели они сесть за стол, как раздался звонок.
– Никак твоя Ирка пришла, титешница!
Глафира кивнула и пошла открывать. Она повернула ключ и вдруг поняла, что за дверью стоит вовсе не Ирка. Как? Да так. Просто поняла, и все.
Когда дверь открылась, у Глафиры было строгое лицо и равнодушный взгляд.
– Прошу прощения, если потревожил, но я решил, будет невежливо не представиться.
Все с тем же безразличным видом она кивнула.
– Сергей Шведов, ваш сосед.
– Глафира Вознесенская. Проходите.
– Не стоит. Я просто…
– Через порог нельзя разговаривать, а особенно знакомиться.
– Мне просто неловко стало за Шарика. Показал себя невоспитанной собакой. Я подумал, надо как-то…
– Это кто к нам пожаловал? – услышав густой баритон и догадавшись, что пришла вовсе не Ирка, спросила Мотя, появляясь в прихожей.
– Сергей Шведов, ваш сосед, – повторил мужик.
– Матрена Евсеевна, – с достоинством представилась та и поклонилась. – Милости просим.
Оказалось, для знакомства Шведов-старший прихватил коробку конфет, да не каких-нибудь соевых, а настоящих, с твердой начинкой, из хорошего шоколада. Именно таких, какие любит ее Глаша. Угадал. Молодец.
Мотя пригляделась к соседу повнимательнее. Здоровый мужик, еще не старый, не красавец, конечно, но и не страхолюд. Симпатичный даже. Не насупа, улыбается хорошо. И сразу видно, что не фуфлыга. А ручищи какие! Такими только быка с ног сбивать! Не бандит ли? Да нет, глаза слишком добрые. А с другого боку посмотреть, нынче бандиты такие пошли, что от нормального мужика не отличишь. Бывает, со всех сторон приятный и в обращении обходительный, а потом оказывается – курощуп и мухоблуд, прости Господи!
Мотя так старательно рассматривала соседа, что тот наконец это заметил.
– Не по нраву пришелся вам, Матрена Евсеевна? – спросил он и улыбнулся.
