Глафира только удивилась, что потом сразу уснула у Сергея под мышкой и проспала, казалось, целую вечность. Как она могла спать, когда он лежит рядом? Даже хотела проснуться, но не могла открыть глаза. Так и лежала, сквозь сон думая о чем-то. Мысли были разные. Одни – длинные и тягучие. Например, о том, что она никогда не спрашивала Мотю, какой была в детстве, потому что твердо знала: послушной и правильной девочкой. Ей и в голову не приходило, что можно вести себя иначе. Весь монастырский уклад не допускал разночтений в вопросах норм поведения. Да и в других тоже. Только сейчас она вдруг поняла, что перед ней никогда не вставал вопрос выбора. Матушка Анимаиса не сомневалась в том, как до́лжно поступать человеку, и Глафира ей верила. А сегодня впервые сделала выбор самостоятельно и, возможно, вовсе не тот, который одобрила бы настоятельница. И что же? Да ровным счетом ничего. Она не испытывала ни сожаления, ни стыда и в душе была абсолютно уверена: все, что случилось с ней сегодня, – единственно правильное. По-другому и быть не может. Рубикон перейден.
Другие мысли были коротенькими и быстрыми, похожими на спиральки. Например, о том, что раньше в ее жизни была только Мотя и все связано лишь с ней. А теперь многое будет связано со Шведовыми, и ей, Глафире, надо научиться все это считать своим. Или: надо все рассказать Моте, и будь что будет.
Почему-то и эта мысль не привела ее в ужас, даже проснуться не заставила.
Зато запах кофе, приплывший невесть откуда и сладко пощекотавший ноздри, заставил встать и пошлепать на кухню, где обнаружился Шведов, колдующий над плитой. Рядом растянулся Шарик, при появлении Глафиры не пошевеливший даже ухом.
– Проснулась наконец? – спросил Сергей будничным голосом. – Я уж думал, ты в спячку впасть решила.
– У меня авитаминоз, – сообщила Глафира, забираясь с ногами на стул.
Сергей посмотрел на ее манипуляции и принес тапки.
– Не ходи босая. Пол холодный.
Глафира кивнула, но слезать не стала, так хорошо ей было сидеть, сложившись кучкой.
– А еда какая-нибудь полагается? – спросила она, чувствуя, как сосет под ложечкой.
Сколько же она не ела?
– Полагается, но не особо разнообразная.
Шведов поставил на стол плетенку с пряниками и сухарями, налил дымящийся кофе. Глафира схватила пряник и впилась в него зубами.
– А который час? – наконец догадалась спросить она.
– Почти четыре.
– Вечера?
Шведов кинул, отхлебнул кофе и добавил:
– Скоро Ярик придет.
Глафира взвилась, как пружина, и бросилась к комнату. Судорожно натягивая одежду, она молилась только об одном: чтобы Ярик не появлялся еще хотя бы минуту.
Стоя на пороге и почесывая за ухом явившегося вслед за хозяином Шарика, Шведов наблюдал за ее судорожными телодвижениями.
Наконец она оглядела себя со всех сторон, нашла, что ничто в ее облике не указывает на то, чем она тут занималась, и выдохнула.
– Ну и чего ты всполошилась? – наконец поинтересовался Сергей. – Имей в виду: от сына у меня секретов нет.
– И что ты ему скажешь?
Глафира спросила и вдруг испугалась того, что может услышать.
Шведов подошел, поправил завернувшийся воротник блузки и не особенным, а самым обыкновенным голосом сообщил:
– Что теперь мы будем жить вместе.
Вот как? А где же – «я предлагаю тебе руку и сердце»? А как же – «согласна ли ты стать моей женой»?
Видимо, Шведов что-то учуял, притянул ее к себе и добавил:
– Но сначала я попрошу твоей руки у Моти, распишусь с тобой в загсе и повенчаюсь в храме.
Глафире вдруг стало смешно.
– Меня сперва не хочешь спросить? Вдруг я на таких жестких условиях не согласна?
– А ты не согласна? – совершенно серьезно спросил он и заглянул ей в глаза.
Глафира не стала отвечать. Зачем?
Они не сразу поняли, откуда раздался звонок. С трудом оторвавшись друг от друга, оба завертели головами. Ее телефон, надрывно исходящий трелями, обнаружился в коридоре.
– Фирка, ты чего трубку не берешь? – завопила Ирка. – Болеешь, что ли? Или такая деловая колбаса, что на подругу времени нет?
– Да я просто… – начала Глафира, однако закончить ей не дали.
– Представляешь, меня Тобик бросает!
– Куда? – опешила она.
– Буквально в никуда, прикинь? Вчера вдруг сообщает, что отбывает на ПМЖ в Эстонию. А у меня даже запасного варианта нет!
– А причины?
– Его, видите ли, в родные края потянуло! То ли тетка, то ли бабка какое-то наследство оставила. На хрена ему ихнее наследство, если у самого денег куры не клюют?!
Подошел Шведов и посмотрел вопросительно. Глафира помотала головой.
– А тебя с собой не берет?
– Да я сама не поеду в эту Тмутаракань! Но он и не берет, гад! И главное – ничего не предвещало! Я собиралась его на браслетик с изумрудами раскрутить в качестве свадебного подарка, а тут такое! Ума не приложу, что теперь делать! – Ирка вдруг всхлипнула: – Останусь старой девой, как пить дать! Уже седею.
– Да где?
– Два волоса вчера выдернула. Два!
– Подкрасишься, и все дела.
– Ага! А где денег взять? Теперь даже на парикмахерскую не хватит! – возопила страдалица и окончательно разрыдалась.
Глафира принялась ее успокаивать. Отходчивая Ирка еще немного повсхлипывала, а потом сказала:
