Тяжелая секира Одиночки заставила монстра рухнуть на колени, но рунное лезвие не оставило на чешуйчатой броне даже царапины. Заревев, монстр вырвал торчащий между плитами металлический прут и пружинисто вскочил на ноги.
– Ты умрешь первым, безмозглый человек! – Атака была молниеносной, но Одиночка успел пригнуться. Прут звонко ударил в камень, высекая искры. Коротко вскрикнув, Одиночка попробовал вонзить секиру в бок монстра, но сталь вновь бессильно чиркнула по непробиваемой броне. Не оборачиваясь, Майдагн отбросил Вернера Бленка, замахнувшегося мечом, и, без усилия крутанув тяжелый прут в воздухе, ударил Одиночку по голове. Удар был скользящий, но настолько мощный, что воин судорожно схватился за смявшийся шлем и упал. Жалобно звякнув, грозная боевая секира отлетела в сторону.
– Я – идеален! – Ликующий рев Майдагна вознесся к небесам. Торжествуя, он обвел горящим взглядом поверженных врагов. – Вы будете умирать медленно! Сначала я переломаю вам кости, потом заставлю молить о пощаде, а потом убью, потому что я, высшее совершенное существо, не позволяю вам жить! – Оскалившись, Майдагн навис над Вернером Бленком.
– Тебе будет очень больно!
Воздух разорвали громкие резкие хлопки. Содрогнувшись, Майдагн выпрямился. Шипастый затылок и спина монстра превратилась в кровавое месиво. В жутких красных глазах Майдагна мелькнуло удивление, ноги подогнулись… Мертвое тело идеального существа рухнуло на плиты.
Дрожа от внезапной слабости, Вернер Бленк поднялся. Стоя на коленях, Одиночка с восхищением смотрел на странный предмет в своих руках. По лицу воина текла кровь, но он этого не замечал.
– Оружие Ушедших, – уважительно проговорил он. – У чокнутого старикана прихватил, на всякий случай. Не думал, что пригодится… А старикан-то не наврал. И правда: только я навел, на кнопку нажал, и никакая броня Майдагну не помогла.
Заметив на щеке кровь, он старательно вытер ее тыльной стороной ладони.
– Жаль только, не действует оно больше. Пару раз грохнуло, и точка. Теперь нажимай, не нажимай – все без толку, только щелкает. Сломалось, наверное.
Отбросив испорченное древнее оружие, Одиночка подобрал свою секиру.
– Эта штука будет понадежней.
Застонав, у стены шевельнулся Корон. Рыцарь и Одиночка помогли ему подняться.
– Здорово он нас, – пробормотал Вернер Бленк. – Я уж думал, конец.
Он вдруг хитро улыбнулся и выудил из-за пазухи пузатую флягу.
– Давайте-ка, друзья, отметим победу. Выпьем за смелых, ловких и… везучих!
Они пустили флягу по кругу и через некоторое время двинулись в обратный путь. Надо было засветло вернуться к птицедракону и с почтовым голубем отправить сигнал армии лендлорда.
– Знаешь, Корон, все-таки с обыкновенными оборотнями сражаться как-то приятнее, – рассуждал Одиночка на ходу. – Привычнее, да и обычным оружием справиться можно, верно?
Магиер только морщился, посасывая разбитые костяшки пальцев.
Вскоре остров Ушедших исчез за пеленой миража, и больше никто никогда не слышал ритмичных ударов Сердца Болот.
Легкий ветерок, налетевший из-за холмов, весело коснулся листвы. Вековые деревья и густая трава разом зашептали о чем-то далеком, в воздухе пронесся аромат полевых цветов. Воин на опушке леса натянул поводья и с удовольствием прислушался к пению птиц.
Герцог Райн ре Тикаор, лендлорд северо-восточных границ, рыцарь Ордена Меча и хранитель свободного народа мальоргов, любил свои леса. Оставив далеко позади охрану и оруженосцев, он часто уезжал за много миль от неприступной твердыни родового замка и наслаждался спокойствием девственной природы. В угодьях Смонтогна регулярно устраивали большую охоту, а в покоях герцога располагался целый музей охотничьих трофеев.
И люди, и мальорги любили этого высокого, ладно сложенного и мудрого правителя. Уже много лет герцог Райн правил в Смонтогне, защищая его и от варваров, в зимнее время спускавшихся с заснеженных гор, и от жадных охотников за артефактами Ушедших. Давным-давно легендарные существа оставили в землях герцогства множество строений и чудо-машин, почти не пострадавших в Битве Богов, и авантюристы всего мира стремились сюда, чтобы добыть таинственные и бесценные раритеты. С этими охотниками герцог Райн ре Тикаор расправлялся жестко и безжалостно. В руинах Ушедших таится зло, в этом властитель Смонтогна был уверен твердо.
Конь герцога, огромный и рыжий, пышной гривой напоминающий льва, захрапел и ударил землю копытом.
– Ну-ну, Василиск, спокойней. – Герцог похлопал животное по шее, переложив арбалет в другую руку. – Сейчас ребята старины Огорда постараются… олень будет наш. Пусть все эти бароны стерегут у холмов, мы-то с тобой знаем, что олени не пойдут болотом.
