Кротов открыл простыню, накрывавшую подполковника, осмотрел лицо и грустно сказал:
– Жаль его… Практически мой одногодка… Ну и выражение лица у него, как будто он перед собой чёрта увидел.
Иваныч не дал договорить:
– Не мудрено, на такой скорости со столбом поздороваться. Есть и ещё одна странность!
– Какая? – спросил майор.
Колосевич приоткрыл веко погибшего Овчинникова. Белок был кроваво-красного цвета, как будто в нём лопнули все сосуды, но самой крови не было.
– Что это? Как это? – всматриваясь, произнёс Кротов.
– Сосуды лопнули, – ответил эксперт. – Только я никогда не видел такого: белок абсолютно красный. Нет, могут, конечно, сосуды лопнуть от артериальной гипертензии, физической нагрузки, при травме глазного яблока и так далее, но их будет несколько. Такого я в своей практике не припомню. Может, действительно какой-то медпрепарат оказал такое странное воздействие. К вечеру всё будем знать.
– Уже две странности, – заметил Андрей, – глаза и траектория машины. И то и другое можно же объяснить сильным воздействием какого-нибудь транквилизатора или галлюциногена с побочными эффектами в виде лопнувших сосудов глаз?
– Теоретически, конечно, можно, – комментировал эксперт, – но я не знаю такого препарата, который и в транс вводит, и сознание отключает до такой степени, что основной инстинкт самосохранения не срабатывает, да ещё и повышение внутричерепного давления вызывает, что глаза становятся как у вампира.
Иваныч накрыл труп, и вместе с Кротовым они вышли из машины.
– Поеду опрошу жену погибшего, возможно, она в курсе, что принимал Овчинников или от чего он мог лечиться.
– Давай, – сказал эксперт. – Сложное это будет дело.
Попрощавшись со всеми, Кротов сел в свою машину и удалился с места происшествия.
По дороге он «пробил» телефон жены подполковника, сообщил ей печальную новость и договорился о встрече у неё дома через полчаса. Офис фирмы, где работала Татьяна Овчинникова, находился в микрорайоне Уручье, совсем рядом с её домом. Андрей ехал по МКАД, только в другую сторону, и пытался понять, как можно так врезаться в столб. Не снижая скорости, планомерно направляться к своей смерти, понимая, что шансов выжить при такой аварии не будет.
«А если не осознавал? – думал Андрей. – После какого-нибудь нового ЛСД или другого синтетического наркотика, бывает, и у ненаркоманов так кукушку сносит, что становится страшно. И с крыш прыгают, и в зверей превращаются… Бог его знает, что у них там за „глюки“, что инстинкт самосохранения отключается. Получается, что начальник криминальной милиции района перед выездом принимает неизвестный наркотик, садится за руль и едет на работу к утреннему совещанию. Больше походит на бред, – продолжал анализировать ситуацию Андрей. – Может, кто-то подсыпал наркотик в еду, и он начал действовать не сразу, а через какое-то время? Тоже вряд ли. Ехал он из дома. Не могли же домашние подсыпать! Вдруг был скрытый конфликт с супругой, а она таким образом решила избавиться от мужа? Как версия – возможно». Визит к жене и должен был прояснить это обстоятельство, по крайней мере на это Андрей и надеялся.
Ход мыслей прервал звонок руководителя, начальника первого управления по раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений МВД Беларуси, полковника милиции Леонида Борисовича Осиповича:
– Что у тебя? – раздался вопрос в трубке.
– Был на месте происшествия, – рапортовал Кротов. – На несчастный случай никак не тянет, траектория машины очень странная, как будто он «нацелился» на столб и несколько километров ехал в него, не снижая скорости. На месте происшествия была «Стрела» (спецподразделение ГАИ), которая всё это зафиксировала. В общем, это точно не несчастный случай. Сейчас еду к жене Овчинникова, опрошу её, что и как было утром, до выезда подполковника на работу.
– Не опрашивай, а сразу допрашивай с внесением показаний в протокол допроса. Уже возбуждено уголовное дело по факту гибели подполковника Овчинникова, ты будешь работать в группе по нему.
– Ясно, – ответил Кротов.
– После обеда со всеми материалами дела ко мне, будем думать, что с этим всем делать. Всё министерство на ушах стоит, требуют оперативного расследования. Сам-то что думаешь по этому поводу?
– Думаю, либо какой-нибудь синтетический наркотик ему подложили в еду, а действовать он начал не сразу, либо он решил покончить с собой, а для храбрости принял ЛСД, либо передоз какого-то медпрепарата.
– Хорошо, отрабатывай все версии, – сказал полковник и положил трубку.
Подъехав к дому Овчинникова, Кротов осмотрел территорию, прилегающую к подъезду, и, ничего подозрительного не обнаружив, поднялся в квартиру погибшего. Его встретила жена Татьяна, убитая горем. Она начала с вопроса:
– Как это произошло?
– На кольцевой. Врезался в столб. Умер сразу на месте, – уверенно сказал Андрей. Ни про странную траекторию машины, ни про красные глаза Кротов решил не говорить пока, чтобы не тратить время на вопросы вроде: «Да как же такое могло случиться?»
– Скажите, Татьяна, – продолжал оперативник, – у Юрия был мотив для самоубийства?
