Сердце кровью обливалось от осознания того, насколько он страдает по моей вине. И тут же захотелось прекратить этот фарс. Вернуть прежнюю оболочку, показаться перед ним и сказать, что тоже люблю его. Но потом пришла напряженная мысль. Фейри и правда влияют на смертных слишком сильно. Я успела в этом убедиться на примере Гайдела. Что если мой Майлин всего лишь поддался колдовскому притяжению фейри? Вечно мучиться этим вопросом было бы нестерпимо. И, подавив невольный порыв к откровенности, я продолжила глухим и тихим голосом:
– Может, ты просто упал с коня, ударился головой и тебе все это привиделось. И рана, и твоя прекрасная фея, и исцеление. Я слышала, такое бывает.
Он с горечью усмехнулся.
– Я бы хотел, чтобы так и было. Не представляешь, как сильно. Это помогло бы избавиться от чувства, сжигающего сердце. Но… Как ты объяснишь это? – И он вытащил из-за ворота камзола серебряный медальон, а затем раскрыл его. Внутри, на сверкающей створке украшения лежала бриллиантовая капелька. И у меня снова перехватило дыхание. Сохранил… – Ее слеза, – с каким-то благоговением произнес он, вынимая и поднося к губам. Поцеловал так нежно и трепетно, что у меня сердце защемило. – И раны тоже были, – тихо добавил он, убирая украшение обратно. – Вся моя одежда была пропитана кровью, кольчуга продырявлена.
Некоторое время я молчала, не в силах подобрать нужных слов. Все внутри ликовало от пьянящего осознания того, что он любит меня. И тут же безжалостным холодом пронзало осознание, что не меня, а мою красоту. Эти двойственные чувства терзали огнем, разрывали душу на части.
– Время лечит, – наконец, выдавила я. – Со временем это воспоминание потускнеет. Ты встретишь другую девушку. Из плоти и крови, а не чужеродной тебе энергии. И поймешь, что все это лишь морок, наваждение.
– Я бы очень хотел, чтобы ты оказалась права, моя добрая Лианнель, – глядя куда-то вдаль, произнес он.
Остаток тех двух недель, что мы провели в пути, стал самым счастливым в моей жизни. Даже природа, словно созвучная моему настроению, вопреки сумрачному времени года не омрачала его дождями. Солнышко припекало совсем по-летнему, мир будто наполнился такими яркими красками, как в моем родном.
Леди Рия словно помолодела лет на десять. Исчезла постоянно терзающая ее боль, она даже иной раз верхом ездила, скача рядом с сыном и упиваясь ощущениями. Майлин удивлялся и радовался ее хорошему самочувствию. С его губ тоже не сходила улыбка.
А я… Я просто таяла, стоило увидеть, что ему хорошо. Мы с ним очень сблизились за эти дни. Могли часами беседовать о чем-то, пока другие отдыхали на привалах. Бродили по лесу, сидели у водоемов, и говорили-говорили-говорили. Мне с ним было так легко, словно знала его всегда. Похоже, со мной Майлин ощущал себя так же. Иногда ловила на себе его немного изумленный теплый взгляд, и от этого хотелось парить от счастья.
Он рассказал мне почти всю свою жизнь, зная, что в моем лице найдет самого благодарного слушателя. Я же так жалела, что пока не могу раскрыть ему все о себе. Приходилось довольствоваться полуправдой, что-то придумывать. Но даже это делало нас ближе. Я с тоской ждала окончания путешествия, будто чувствовала, что с приездом в замок Файдер все это волшебство исчезнет.
Остался всего один день. И завтра мы окажемся среди чужих и незнакомых людей. Майлин больше не сможет уделять мне столько времени. Да и вряд ли захочет.
– О чем ты думаешь? – услышала я его задумчивый голос.
Мы сидели с ним на берегу реки, скрывшись от глаз других спутников, и наблюдали за переливами водной глади на солнце.
– О том, что мне сейчас очень хорошо, – я грустно улыбнулась.
– Мне тоже, – признался он, а потом неожиданно добавил: – Ты удивительная…
Вздрогнув, я с надеждой посмотрела на него.
– Чем удивительная?
– Такой светлый хороший человек, – сказал он, глядя на меня с нежностью. – С тобой будто душа излечивается от всего плохого. Знаешь, когда ты рядом, я почти не думаю о…
Замирая от счастья, я накрыла его рот ладонью, останавливая дальнейшие слова.
– И хорошо, что не думаешь.
– Ты права, – осторожно убрав мою руку, сказал он и удержал ее в своей. – Знаешь, похоже, я начинаю понимать Гайдела.
Я даже поморщилась.
Вспоминать сейчас о Гайделе казалось чем-то кощунственным. Насколько же сильно я хотела забыть о том, что пришлось пережить по вине того человека. Потом смысл его слов дошел до меня и мои глаза расширились.
– Начинаешь понимать?
Не сводя с меня чуть мерцающих глаз, Майлин поднес мою руку к губам и нежно прикоснулся к коже.
– Чем больше узнаешь тебя, тем сильнее понимаешь, насколько ты особенная.
У меня перехватило дыхание. Сказать ничего я была просто не в состоянии, лишь с надеждой ждала его следующих слов.
– Есть люди внешне красивые, даже совершенные, – проговорил он задумчиво. – Но когда узнаешь их поближе, понимаешь, что привлекательность их красоты тускнеет. А есть такие, как ты. Красивой тебя делает твоя душа. Она будто светится в твоих глазах. Ты только взглянешь, и сразу хочется обнять весь мир. Так много в тебе тепла.
