– Зачем тебе нож? Что ты собиралась сделать? – спросил я, пытаясь не выдать волнения и страха.
Ева вздохнула, отвернулась от меня и с нежностью взглянула на Жанну.
– Знаю, это прозвучит странно, но… Я должна кое-что забрать у нее.
Она наклонилась и подняла нож с пола. Потом она наклонилась к Жанне и коснулась рукой ее волос.
– Волосы! Мне нужны ее волосы!
– Волосы? А зачем тебе ее волосы? – изумленно спросил я.
Это было не просто странно! Это показалось мне какой-то дикостью. Отрезать волосы покойнице – с таким я еще не сталкивался в своей практике. Это что, какой-то сектантский культ? Магический обряд? Жанна любила свои волосы и гордилась ими. Да и я обожал ее пышную рыжую шевелюру. Волосы – это первое, на что я обратил свое внимание, когда впервые увидел ее в библиотеке. Рыжеволосые женщины – самые страстные и привлекательные. Мужчины всегда обращают внимание на рыжих. Поэтому теперь я посмотрел на Еву, как на сумасшедшую.
– Я просто оставлю волосы в память о ней, – тихим, неестественным голосом сказала она и отвела взгляд в сторону.
– Жуть какая! Для этого есть фотографии. Я могу скинуть тебе на телефон ее последние фото. Опомнись, Ева, ты сейчас ведешь себя странно по отношению к мертвому человеку! Ты собираешься изуродовать собственную сестру! Ей бы это не понравилось. Никому бы такое не понравилось!
Я подошел к ней и попытался забрать у нее нож, но она отпрыгнула в сторону и направила на меня острие.
– Не трогай меня! Мне нужны лишь волосы! Она мертва! Ей уже все равно, в каком виде она лежит тут! – воскликнула она.
На миг я увидел безумие, промелькнувшее в глазах Евы. Кстати, о безумии. Меня всегда впечатляло то, как психи ловко умеют притворяться нормальными людьми. От этого всегда страшно – никогда не знаешь, сколько их ходит вокруг. Иногда бывает, общаешься с человеком много лет, думаешь, что хорошо знаешь его, а он оказывается скрытым психопатом. Нужно всегда быть начеку.
Я подумал, что если я сейчас закрою Еву в холодильнике и побегу вызывать полицию, то она успеет изуродовать Жанну. Глядишь, и мужику на соседней каталке под горячую руку достанется от этой ненормальной. А я так много извел на него косметики! Да и не факт, что парни в полицейском участке возьмут трубку, все-таки, пятнадцать минут до нового года. А если и возьмут, то когда еще соберутся приехать? Что поделать, в маленьких городишках своя жизнь.
Я решил спасать Жанну сам. Точнее, не саму Жанну, а ее тело и ее волосы.
– Ева, предлагаю успокоиться, выйти покурить и еще раз обсудить твое желание. Уверен, мы с тобой сумеем договориться.
– Ты денег что ли хочешь? – усмехнулась она, – Что ж, мудрое решение. Пойдем, договоримся, деньги у меня есть.
Я неопределенно кивнул, и мы вышли в темный коридор. Ева схватилась за меня, чтобы не упасть, и тут же я выхватил у нее нож и отбросил его далеко вперед.
– Ладно, ладно, я все поняла. Нельзя, так нельзя, – вздохнула она.
И тут из открытой двери ординаторской послышался бой новогодних курантов.
– Ну что же, загадывай желание, Антоша! Новый год, он и в морге Новый год! – прошептала Ева.
Я усмехнулся. Я уже и не помнил, когда последний раз загадывал желание в новогоднюю ночь. Наверное, это было в детстве, когда еще был жив отец, когда мать еще не приводила к нам кого попало отмечать праздники. Потом ее лишили родительских прав за аморальное поведение, и я сразу вырос, перестал загадывать желания и верить в чудеса.
– Три, два, один… С новым годом!
Ева подошла ко мне в темноте и поцеловала в губы. И я не оттолкнул ее, мне захотелось ощутить вкус ее губ и представить, что это Жанна меня целует. Сначала поцелуй был неуверенным, но потом мой разум помутился от страсти. Я прижал Еву к стене и стал осыпать жадными поцелуями ее лицо и шею.
– Давай остановимся. Я не Жанна, – вдруг сказала она.
Я тут же отстранился от нее, отвернулся, сгорая от стыда, и стал изо всех сил колотить кулаками по стене.
– Я не знаю, как мне жить без нее! – закричал я, – Зачем загадывать желания, если они не сбываются? Зачем это все?
– Даже в самые мрачные и темные дни нужно сохранять веру в чудо. Вера – это свеча, бросающая слабый свет на нашу промозглую, полную неудач и обломов, жизнь, – медленно произнесла Ева и пошла в ординаторскую, где по телевизору уже показывали праздничный столичный салют.
Ее слова, сказанные не в том месте и не в то время, пробудили в моей душе какое-то давно забытое ощущение из детства – предвкушение чуда, что ли. И я неожиданно для самого себя, стоя посреди холодного и темного коридора морга, взял и загадал желание, самое несбыточное, какое только можно было загадать.
***
– Она с самого детства у нас была странненькой. Ребята во дворе называли ее “Жанка ку-ку”.
– Я ее за это и полюбил. За то, что она не такая, как все. Особенная.
– Она, наверное, тебя тоже за это полюбила.
– О чем это ты?
– Ты похож на потрепанного жизнью Гарри Поттера.
Ева запрокинула голову и рассмеялась. Мне понравился звук ее смеха.
– Признайся, все девчонки без ума от Гарри Поттера! – гордо произнес я, пьяно икнув.