Менелик Калеб вспомнил, как его шаловливый брат Сахим бегал за курами, и понял, что происходило сейчас в душе Бруно Грисси, ободряюще сжал его руку в напрасной попытке успокоить.
– Выживет! – сказал он. – Все, что нужно сделать – это соорудить носилки, и мы вдвоем понесем ее. Вот увидишь, выживет! – повторил он скорее с намерением убедить самого себя, что так оно и будет. – Все это потому, что она еще очень маленькая и очень устала.
Они срезали две длинных ветки, и, используя лианы и шкуру леопарда, соорудили примитивные носилки, в которых девочка могла отдыхать, несмотря на все сложности пути, в который они двинулись на следующий день по приказу Амина Идрис эс-Сенусси в отчаянной попытке отыскать дорогу, что выведет их на север.
Когда добрались до берегов очередной речушки, то обнаружили тропинки с четкими следами – явный признак, что ими пользовались недавно, и грек решил пройти вперед, узнать куда они ведут.
Через два часа он вернулся с обнадеживающей новостью, удалось найти крошечную деревеньку, в которой, судя по всему, обосновался маленький армейский пост, состоящий из трех человек.
– Чадийцы? – тут же спросил ливиец.
– Центральноафриканцы, – ответил лысый. – Но уверен, что они знают как добраться до границы.
– Как думаешь, придется напасть на них? – спросил ливиец.
– А что еще мы можем предпринять? – грек ответил вопросом на вопрос. – Бродить по этим джунглям в ожидании пока под задом рванет мина? – он показал в направлении деревни. – А эти должны знать и где мины стоят, и как их обойти.
Амин Идрис эс-Сенусси обдумывал предложение, кинул оценивающий взгляд на своих деморализованных людей, на кучку беззащитных детей, что едва стояли на ногах, и утвердительно кивнул головой.
– Согласен, – произнес он. – Пошли за ними.
Сеньорита Маргарет и дети сели рядом с кучей слоновьих бивней и рогов носорога, стоившая баснословных денег, а большинство промокших шкур бросили, пока шли сюда, и не могли не задаться вопросом – а что произойдет, если кто-то наткнется на них и на эту гору охотничьих трофеев.
– Лучше не думать об этом, – пробормотала некогда бывшая толстушкой Зеуди, потерявшая за это время килограммов двенадцать собственного веса. – Лучше думать о чем-то приятном. О еде, например.
– Мы не можем развести костер.
– А я бы сейчас и корову съела, хоть сырую, – последовал насмешливый ответ. – И даже целую тарелку саранчи, – она коротко рассмеялась и добавила. – Как же мне хочется этой саранчи!
Сеньорита Маргарет пришла к заключению, что нужно как-то отвлечься от мыслей о еде, она, конечно, не могла соперничать с безграничной фантазией грека Канакиса в его рассказах, а потому решила, отдавая все-таки дань грекам, воскресить в своей памяти кое-что из приключений мужественного Одиссея, чья чудесная одиссея в некоторой степени напоминала, что они переживали на тот момент.
То была хорошая терапия. И она постаралась придать своему рассказу эмоциональность и энергию, хотя, по правде сказать, это мало походило на то, как рассказывал слепой Гомер, но все же добилась того, что большая часть молодых людей, собравшихся вокруг, на какое-то время позабыли о своих проблемах и сосредоточились на приключениях завоевателя Трои.
Он пребывал в самой гуще схватки с ужасным Полифемом, когда появились браконьеры, перед собой они толкали какого-то нелепого индивидуума в изодранной форме, у которого – в соответствии с этими невероятными совпадениями в жизни – не хватало одного глаза, но в отличие от легендарного циклопа, тот не демонстрировал ни ярости и ни мощи, а выглядел жалким и испуганным, от чего ему стоило изрядных усилий идти вперед.
Но вскоре они обнаружили, что причина этому была самой тривиальной – он обгадился прямо в штаны, а потому ливиец приказал ему забраться в реку и сидеть там, пока не перестанет вонять, как гиена.
«Полифем», как окрестила его ребятня, немедленно начал демонстрировать удивительную услужливость взамен на условие сохранить ему жизнь, а потому решительным жестом указал направление, в котором они должны следовать, чтобы как можно скорее добраться до границы, одновременно предложив идти впереди – а это, чтобы никто ни малейшим образом не заподозрил его, что он пытается завести их на минное поле.
– У меня три жены, семеро детей и внук, – захныкал он. – И если меня убьют, то все они умрут с голоду, потому что я один, у кого есть работа.
И в продолжение своих слов, кивнул головой на слоновьи бивни, сваленные под деревом, заверив, что если ему позволят оставить хотя бы один, то он будет просто счастлив нести на себе пять штук.
Таким образом, быстро пришли к соглашению; он взвалил себе на плечи тяжелые бивни и живенько засеменил, отыскивая такие тропинки, какие запросто остались бы незамеченными для тех, кто про них ничего не знал, и они продвигались вперед с такой скоростью, что наступил момент, когда грек принялся упрашивать его замедлить шаг, потому что дети начали отставать и возникла опасность, что они заблудятся в чаще.
