– Забавно, – постукивая пальчиками по столу, резюмировала Веда. – Но не более того. А скажи: восемь дюймов – это много или мало?
Алекс в замешательстве наморщил лоб.
– Я не знаток в подобных вопросах. Так что, извини.
– А твое…достоинство, какое место заняло? – расплылись в улыбке розовые губки девушки.
– Настоящие мужчины об этом не болтают, – с еле уловимым смущением, парировал молодой человек. – Вижу, ты уже освоилась. И я готов выслушать цель твоего визита.
Улыбка сразу исчезла. Веда сосредоточенно взглянула в глаза Алексу. Наступила минутная пауза. У нее внутри происходила отчаянная борьба противоречий; борьба чувств; борьба сомнений…
Наконец она заговорила; спокойным, размеренным, твердым голосом:
– Хочу предложить тебе увлекательнейшее путешествие. Путешествие в другой мир. В вашей интерпретации он фигурирует, как – параллельный. До сих пор связь между нами была односторонней. И так продолжалось бы и впредь, если бы не обстоятельства, кричащие, что ваш мир катится в пропасть. Конкретно вмешиваться в ваши дела, мы не имеем права. Этот мир сам должен вылечиться. Самостоятельно. Но ему нужен реальный пример. Пример, на основе которого вы сможете решить свою главную проблему – не выживать, а жить. Поэтому и решено было, проложить для некоторых из вас дорогу к нам. Точнее, открыть окно. Я всего лишь посредник. Мои полномочия строго ограничены. Нельзя рассказывать больше, чем это необходимо. Эксперимент только в самой начальной стадии. И если ты потребуешь каких-нибудь дополнительных веских доказательств, боюсь я не смогу этого сделать. Мне поручено доставить тебя в определенное место и в определенное время. Ты, наверное, знаешь, что во вселенной каждая микрочастичка находится в движении. И чтобы на какое-то мгновение поймать в фокус и притормозить необходимое измерение, требуется уйма энергии. А посему, «окно» не откроешь, когда вздумается. Время переброски назначено на пять часов утра двадцать первого числа по местному исчислению. То есть, через три дня. Достаточный срок, чтобы как следует морально подготовиться. Вот, в общем-то, и все…
Алекс расслабленно откинулся на спинку стула. На его лице без труда можно было заметить оттенок разочарования, смешанного с возвратившейся, в результате тяжелей ночи, усталостью. Ему захотелось еще раз принять душ и завалиться спать. К тому же, насколько помнится, он объявил себе выходной.
«Полный аут! Развязка получилась до противности банальной. Большего бреда и представить трудно. Обидно! Классная девчонка, но с приветом. Шуткой здесь и не пахнет. Придумать можно было бы что-нибудь и оригинальнее. А тут на лицо явная шизофрения. Впрочем, неплохой бы получился материальчик!.. Но нет. Жаль ее. Безвинное полоумное создание… Но что же мне теперь с ней делать? О себе она вряд ли что расскажет; скорей всего, просто не помнит. А может это у нее перерывами? Тогда есть шанс. А не взять ли над ней опеку?… Стоп, маэстро! Кажется, ты попал на крючок. Боишься признаться, что она тебе безумно понравилась? Так это уже сколько раз было!.. Однако тут что-то совсем другое. Чует мое… сердце».
– Я же предупреждала, – нарушила затянувшееся молчание Веда.
– Ты о чем? – встрепенулся Алекс.
– Считаешь меня сумасшедшей.
Он замялся, достал следующую сигарету, потому как предыдущая, почти целиком, так и истлела в пепельнице, и потянулся за спичками. Но тут же передумал и достал зажигалку. Те же два холостых щелчка, и лишь затем появился огонь. Сделал несколько коротких затяжек и сразу потушил.
– Все мы в той или иной степени сумасшедшие. С умными серьезными лицами мы каждый день творим большие глупости. И при этом каждый чувствует себя выше другого. А вопрос всего лишь в том, сколько глупостей ты успел наваять – больше или меньше…
– Скажи прямо, что не веришь ни одному моему слову. К чему эта философия?
– Не обижайся, Я чертовски устал и сейчас плохо соображаю.
Девушка с нежностью положила свою ладонь на запястье Алекса, и по телу молодого человека пробежала приятная волна.
– Ничего страшного не случилось. У нас в запасе еще три дня. Возможно, при следующей нашей встрече ты уже посмотришь на меня по-другому.
– Даже так? – удивился Алекс. – И где назначаем рандеву?
– Я сама тебя найду, – ответила Веда. А затем закрыла глаза, чуть опустила голову, как будто собралась молиться, и тихо добавила: – Когда белые стены покроются кровью и сверкающая сталь приблизится на критическое расстояние, я приду…
– Не понял!
– Поймешь. Потом, – загадочно улыбнулась девушка и встала. – А на первый раз, думаю, достаточно. Я отлучусь по своим дамским делам, а ты не жди меня – уходи.
– Но…
– До встречи! – махнула она на прощанье, и скрылась за дверью женского туалета.
Алекс остался сидеть, сбитый с толку и чувствующий себя школьником, не выучившим урок. Он не привык находиться в таком идиотском положении. Давила на сознание недосказанность, недопонимание. Что может быть противнее для журналиста, когда вопросы созрели, а задавать их уже некому? Пусть ненормальная, пусть несет всякую ерунду, но он твердо решил дождаться ее. А там видно будет…
