На южной окраине города горела кирпичная школа. Генри поднес к глазам бинокль и смог разглядеть людей на парковке. Он видел, как в снегу на коленях стояли женщины. Ему послышались крики и плач родителей, хотя он и понимал, что это практически невозможно.
— Сержант, — позвал Генри.
— Знаю. Вижу, — отозвался Мартинез. — Идем туда. Блин.
— Надеюсь, беспилотники ушли, — сказал Карлос. — Они нас мигом размолотят.
— Нужно помочь людям. Черт, — ответил ему сержант.
Генри шел за Карлосом по глубокому снегу, спускался с холма, огибая кустарник. Стояла тишина, не было слышно гула самолетов или беспилотников.
Путь был трудным и, когда они добрались до парковки, Генри, несмотря на холод, вспотел. Пока они бежали, к школе подъехала пожарная машина. Несколько пожарных поливали крышу здания с расстояния, примерно, в сто футов. Повсюду кричали люди.
— Помощь нужна? — спросил Мартинез у старшего пожарной бригады. Тот стоял около машины, его лицо было испачкано пеплом и сажей. Он выглядел изможденным.
— Нечем уже, — ответил пожарный. — Там внутри остались люди, но мы не можем до них добраться.
— Почему?
— Они в спортзале, в центре школы. Слишком сильное пламя. Мы пытались. Я потерял одного своего, — он кивнул в сторону. Там на асфальте лежало прикрытое одеялом тело. — Задохнулся, — пояснил пожарный.
— Автолестница у вас есть?
— Была одна. Эти суки скинули на здание департамента бомбу. Мы добровольцы. Я такого никогда прежде не видел.
Генри посмотрел на школу. Здание было двухэтажным и он решил, что спортзал был выше.
— Мы пробовали зайти со всех выходов. Не вышло.
— У вас есть что-нибудь, на чем можно взобраться на крышу? Веревки? — спросил Мартинез. — Мы сможем пролезть через окно.
— Ага, — сказал пожарный. — Но крыша тоже горит. Сами посмотрите. С неё идет дым. Значит, она не просто горячая, но и вот-вот обрушится.
— Давай веревки, — бросил Мартинез. — И найдите лестницы.
Генри обхватил нейлоновый канат и начал взбираться вверх. Ногами он опирался на стену и медленно поднимался. Впереди карабкался Мартинез. Он уже почти залез на крышу. Кто-то нашел не только веревку, но и крюк, что помогло сэкономить драгоценное время. Затем какое-то время было потрачено, чтобы зацепиться крюком за край крыши. Всё это происходило при нарастающем гуле горящего пламени.
Генри залез на крышу.
В некоторых местах она провалилась, образовались дыры, через которые шел дым и прорывался огонь. Всем телом Генри чувствовал исходивший от крыши жар. Само здание, казалось, было готово провалиться внутрь себя и Генри пришлось помогать руками, чтобы идти. Крыша была похожа на раскаленную плиту. Он вскочил и направился к Мартинезу, который уже разбивал ногой окно ведущее в спортзал. Рядом стоял Карлос.
— Карлос, ты страхуешь, — сказал ему Мартинез.
— Понял.
— Я первый. Уилкинс за мной.
Генри помог Карлосу закрепиться, пока Мартинез пролазил внутрь. Из разбитого окна валил дым. Крики становились всё громче.
Генри полез за Мартинезом. Видимость была почти нулевой.
На деревянных лавках сидели, укрываясь от огня и дыма около тридцати мужчин, женщин и детей. Оказавшись внутри, Генри выпустил веревку. В спортзале царил хаос. Какой-то мужчина требовал от него забрать его ребенка, крича прямо в лицо. Акустика помещения усиливала рев огня и крики людей. На паркете лежало несколько тел.
Генри подхватил ребенка — мальчика семи или восьми лет — и обвязал его веревкой. Мальчик не плакал. Его глаза были крепко закрыты, будто он думал, что это страшный сон и пытался проснуться. Как будто, когда он их откроет, всё снова придет в норму.
Два резких толчка и мальчик начал подниматься к окну.
Они пытались выстроить некое подобие очереди, но люди были в панике, они сходили с ума от страха за себя и за детей. Генри пришлось оттолкнуть от себя семейную пару, которая требовала от него немедленной помощи, в то время, как он помогал кому-то другому. Но, как отец, он их прекрасно понимал.
Во всем этом бедламе Генри разглядел, как по веревкам спустились несколько пожарных. Толпа немного успокоилась и они смогли продолжить эвакуацию в более высоком темпе.
Прежде чем жар огня стал совсем невыносимым, а дым полностью лишил их зрения, они смогли вытащить наверх всех, кто был в спортзале. Генри старался не думать о лежавших на полу. Времени, чтобы вытащить ещё и их не было, и это было чертовски несправедливо.
Генри последним уходил с крыши, следом за трясшимся от усталости Карлосом. Крыша почти обвалилась, и ему пришлось аккуратно проходить мимо зияющих дыр, из которых валил густой дым вперемежку с серыми хлопьями пепла и оранжево-красным пламенем.
Оказавшись около пожарной машины, он приложился к предложенной кем-то кислородной маске. Глаза горели, дышать было тяжело, из носа текли сопли. Рядом в такой же маске стоял Мартинез, его лицо было густо покрыто сажей.
Какая-то милая рыжеволосая женщина в деловом костюме с камерой в руках принялась задавать вопросы.
— Вас называют героями, — говорила она. — Скажите нашим зрителям, что подвигло вас на такой поступок?
— Отвали, — бросил Генри.
