Я резко распахнула глаза. Страх, вырвавшийся вместе со мной из кошмара, сменился удивлением — возле меня сидела незнакомая женщина.
— Крепко же ты спишь, — подметила она с обвиняющими нотками в голосе.
Я ошеломлённо уставилась на незнакомку: золото амев вновь осыпало Даг-Шедон и льющийся в распахнутую дверь свет озарял её лицо, подчеркивая плавную линию губ, чуть вздернутый нос и раскосые изумрудные глаза. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы наконец осознать — передо мной была ведьма.
— Пойдем со мной, — позвала она и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.
Я стремительно вскочила.
Неужели мне удалось достучаться до ведьм?
Сердце радостной птицей затрепыхалось в груди, но последующие слова ведьмы будто топором рубанули по её хрупким крыльям:
— Зверя оставь в этом доме, — велела женщина, когда я потянулась к Эсперу.
Разочарование сдавило мое горло, пальцы дрогнули, коснувшись рыжей шкуры тамиру, и я с трудом заставила себя отступить. Рыжий кот тонкой тенью остался лежать рядом с Шеонной — к моему удивлению присутствие ведьмы не потревожило сон подруги.
Бесшумно ступая по дощатому настилу, ведьма повела меня к лесу.
— Это вы были в моем сне? — спросила я, не выдержав тяжести молчания.
— Я не умею ходить по снам, — бесстрастно ответила женщина. — И не знаю тех, кто на это способен.
— А как же шинда?
Ведьма вздрогнула, словно от пощечины, но не удостоила меня ни ответом, ни взглядом.
— Что вы о них знаете? — не унималась я.
— Ничего, — с напускной усталостью в голосе ответила ведьма, всем своим видом показывая, как ей утомительны мои вопросы. — Когда я родилась, они уже превратились в миф.
— Но сейчас этот миф бродит по земле! — возмущенно воскликнула я.
— По людской земле, — бесстрастно бросила ведьма.
Я обескураженно заскрипела зубами, но удержалась от ответа — сейчас не лучшее время, чтобы портить и без того шаткие отношения с ведьмами.
Пружинистый мох под ногами неожиданно сменился твердой мощеной дорожкой и сухой шипастый кустарник сердито хлестнул по коленям. Удивившись резкой смене обстановки, я озадаченно обернулась и с испуганным криком отпрянула от края пропасти, разверзшейся за спиной.
— Не отставай, — поторопила ведьма и я поспешила за ней, пока ветер не столкнул меня в скалистую пасть ущелья.
Дорожка обогнула колючие заросли шиповника и свернула к изъеденному ржавчиной и увитому плющом кованному заборчику. Ведьма толкнула калитку, та тихо скрипнула и в следующее мгновение мы уже стояли посреди широкой улицы, залитой жёлтым светом масляных фонарей. Огонь в чашах, установленных на бронзовых треногах по краю дороги, погас десятилетия назад, но его свет, будто пойманный в ловушку времени, всё ещё озарял покинутый город — точнее то, что он него осталось и еще не обрушилось в медленно расширяющийся оскал Разлома.
По обеим сторонам дороги сиротливо вытянулись одноэтажные бревенчатые дома. Время сохранило их стены, но не сумело удержать уютную иллюзию о жизни, которая когда-то наполняла это место, как продолжало удерживать свет фонарей.
Город тонул в угрюмом одиночестве.
— Это Шираэн, — тоскливо произнесла ведьма и впервые с того момента, как мы покинули Даг-Шедон, посмотрела в мою сторону. — Город о котором люди никогда не вспомнят, потому что решили сохранить в своей памяти лишь жертву Джарэма.
Она замедлила шаг и остановилась напротив одного из домов. При взгляде на него моё сердце заныло от тоски. Повинуясь необъяснимому чувству, я протиснулась в приоткрытую калитку, — она из последних сил держалась на единственной сохранившейся петле, уткнувшись уголком в пыльную землю, — и взбежала по ступеням.
Время не пощадило это место, оно больше не оберегало его и словно хотело скорее стереть из памяти Шираэна ветхое здание и всякое напоминание о его последних жильцах.
Без него дом чах на глазах: крыша частично обрушилась, ветер гонял по пустым комнатам серую пыль и сухие листья, пол зловеще скрипел под ногами, доски опасно прогибались, а кое-где вовсе отсутствовали и из зияющих дыр росли колючие кустарники и молодые, еще хрупкие, деревья. Я прошла пустой дом насквозь и не без труда раздвинула двери, ведущие на задний двор. У края деревянного настила шелестела высокая трава, запущенный чахлый сад обрывался пропастью — заборчик на её краю давно обрушился вниз, — а за ней очень далеко на горизонте шумели морские воды. Конечно, я не могла их разглядеть и услышать, но он слышал всегда.
Горло засаднило от подступающих слёз. Я никогда не знала этого ребёнка, никогда не чувствовала прикосновения его разума, никогда не видела его в воспоминаниях Эспера кроме того страшного сна в который меня однажды затянул Бездонный. Но стоило переступить порог этого дома и на меня разом обрушилось всё, что тамиру так неустанно прятал за запертыми дверьми своей памяти.
— Зачем вы привели меня сюда? — обессиленно выдавила я.
Лицо ведьмы расплылось от слёз, и я сердито их смахнула.
Женщина не отвечала. Она с интересом всматривалась в моё лицо, а я отвечала ей упрямым немигающим взглядом.