Погрузившись в собственное горе, я не сразу заметила, как шелест леса сменился безмолвием утонувшего во мраке тоннеля. От каменных стен исходил пронизывающий холод, против которого не защищал даже плащ из ведьмовского шёлка. Тьма стремительно сгущалась, липла к коже и ослепляла, морозными руками закрывая глаза, казалось, еще шаг я сорвусь в бездонную пропасть и захлебнусь вязкой чернотой.
Неожиданно сквозь мрак пробился ослепляющий изумрудный свет кристаллических сталагмитов, ощерившихся у входа в пещеру словно острые клыки в раззявленной пасти. Когда глаза привыкли к свету я разглядела ряд выточенных из белого камня колон, арками смыкающихся над головой подобно рёбрам исполинского великана. А там, где у этого исполина могло расположиться сердце посреди мелкой каменистой речки лежал плоский монолит, озарённый сотнями никогда не гаснущих свечей. Издали он напоминал высеченный из черного гранита саркофаг и именно к нему направлялась Кэйра.
Она пересекла речку и с трепетом приложила ладонь к черному камню.
— Как думаешь, что это? — спросила ведьма, не поднимая взгляд.
— Алтарь? — предположила я.
— Ты права, — Кэйра натянуто улыбнулась. — Это алтарь Эсмеры, той кто даровала нам жизнь и Силу.
Ведьма выжидающе на меня посмотрела, но я угрюмо молчала.
Чего еще она ждала от меня? Зачем показывала это место, разве мой урок не закончился на её словах, ставших сокрушительным финалом в моей борьбе за Эспера?
— Это поминальный алтарь, Алесса, — голос Кэйры зазвучал приглушенно. — Эта плита вечное напоминание для нас о том какую цену приходится платить за помощь людям. Эсмера пережила всех богов, не считая Вечной проклятой Саит. Но однажды людям вздумалось поиграть с тёмной Силой, дремлющей в недрах Гехейна. Они раскололи материк, принесли в жертву тысячи жизней, уничтожили города и отравили землю Джарэма, а их ошибки пришлось исправлять именно нам. Мы потратили все её Силы, чтобы остановить то зло, что пробудили люди. Мы осушили её до последней капли!
Голос Кэйры дрогнул, и она смолкла, переводя дыхание.
— Две сотни лет назад она была ещё жива. Спала в этих пещерах, восстанавливаясь после битвы с Гестафом, берегла этот никчемный мир и согревала Болота своим дыханием. Но вы люди… Из-за вас мы убили нашу праматерь. И этот алтарь, возведенный на её костях — ответ на все твои вопросы, Алесса. Это причина, по которой мы больше не станем помогать людям, даже если мир будет пылать в огне. Вот почему мы не станем спасать ни твоего зверя, ни тебя.
Урок был окончен.
Кэйра безжалостно растоптала последний уголёк мой чахнущей надежды. Я чувствовала себя слабой и опустошенной. У меня не осталось сил ни на слёзы, ни на скорбь, ни на злость. Всё чего я хотела это вернуться в хижину, обнять Эспера, сомкнуть веки и больше никогда не открывать глаз, растворившись в голодной тьме Бездонного, пожирающую душу друга.
— Но… — задумчиво пробормотала Кэйра.
Это крошечное, будто песчинка, слово раскалённой иглой вонзилось в моё сердце, и я вскинула пылающий отчаянием взгляд.
— Я не могу помочь. Но я могу указать тебе путь, пройдя который ты сможешь обрести эту помощь, и я могу дать тамиру еще немного сил и времени, чтобы он не сгорел во тьме.
— Что вы хотите взамен? — решительно спросила я.
— Воспоминания, которые принадлежали моему брату. Все до единого. Ни тебе, ни зверю они не нужны, вы даже не знаете как глубоко нужно заглянуть в свои сердца, чтобы их отыскать.
— И всё? — удивленно воскликнула я.
— Это стоит больше чем ты думаешь, но всё, что Сила поведала моему брату принадлежит Болотам.
Ведьма нетерпеливо протянула руку.
208 год со дня Разлома
Море не знало спокойствия уже долгие века. Оно злилось, но эта злость, разъярённым рычанием звучащая в грохоте волн, была полна бессильного отчаяния. И не смотря на сокрушительную вечно голодную ярость, несмотря на воды, потемневшие от крови, море оставалось прекрасным. Однажды увидев его собственными глазами, ведьма уже не могла забыть его чарующей опасной красоты, которая привлекала моряков, а теперь завладела и её собственными снами.
Стоя на краю, она созерцала, как тяжелые волны разбивались о валуны, рвали сами себя на части, разлетаясь тысячами ослепительных брызг, и пенными барашками клубились меж черных каменей, кольями ощетинившихся у подножья утёса. Колючий ветер бесновался над пропастью, толкал в спину, тянул за подол юбки, но женщина оставалась неподвижна.
Ей было предначертано шагнуть с этого самого утёса.
Но не сейчас и не во сне, а наяву, когда тяжесть бед, которые она еще не успела принести, до хруста сдавит плечи и их бремя станет невыносимо. Однажды она не сможет простить себя за судьбы, которые разрушит своими речами, и за жизни, которые отнимет чужими руками, чтобы исправить собственную ошибку. Ведьма знала чьи это будут жизни, она уже слышала их далёкий полный невыносимой боли и отчаяния крик.
Если бы она только могла их уберечь… Если бы только ветер подсказал где она оступится…