— Ты знала, что порой людское желание способно сравниться по силе с Древней Кровью? — вдруг спросил Арий. — Допустим, можно мечтать о богатстве и однажды камень на лесной дороге обратится в золото под твоей босой стопой. Или можно мечтать о любви, как в сказках, и однажды конь чрезмерно богатого юного графа благородно испустит дух прямо на твоей лужайке, устроив вам роковую встречу. — Парень сделал драматическую паузу, и его губы изогнулись в лукавой усмешке. — Или можно желать новой жизни в мире полном удивительных чудес, и тогда перед тобой закроются все двери, ведущие из Гехейна. Главное желать этого всем сердцем.
Я удивленного округлила глаза, встретившись с насмешливым взглядом Ария.
Что он пытался этим сказать? Это из-за меня Артур не способен открыть дверь в Сильм? Да, я не хотела покидать Гехейн, но не могла поверить, что мое нежелание способно встать на пути у столь могущественной магии.
А еще я не хотела, чтобы кто-то знал о моих истинных чувствах.
— Наверно, в своих фантазиях ты очень романтизируешь Гехейн? Представляешь себе магию, витающую в воздухе, и себя, скачущую босиком по полянке в окружении речных духов? — Арий склонился к моему лицу и зловеще прошептал. — Вот только магия требует огромной и зачастую кровавой платы, а любое милое и волшебное создание разорвет тебя на клочки.
Я невольно попятилась назад. Хищный блеск в льдисто-голубых глазах Ария пугал сильнее его слов.
— Но ты не сможешь просидеть всю жизнь в доме Омьенов, скрываясь от окружающего мира. Велизар не будет опекать тебя вечно, и однажды ты окажешься на улице наедине со всеми монстрами Гехейна. Поэтому советую не питать фантазий и всеми силами искать дорогу в свой Сильм, как можно скорее.
Руки дрогнули, и книжная стопка опасно покачнулась, когда я порывисто водрузила ее на ближайший стол.
Я пыталась не обращать внимания на Ария и его слова. Но он не отступал. Приблизившись вплотную, легко, почти нежно, он приподнял мою голову за подбородок и пристально посмотрел в глаза. От подобной наглости во мне закипела злость, вытесняя недавний страх.
— Ты с такой любовью смотришь на этот мир, не хотелось бы однажды увидеть в этих глазах разочарование, — нарочито нежно прошептал Арий.
— Так и не смотри в них.
Я раздраженно оттолкнула его руку. Парень лишь усмехнулся, и его внимание переключилось на книгу, которую он поднял с пола.
— Интересный выбор литературы, — прокомментировал он. — Почему именно тамиру?
— Пытаюсь подготовиться к ужасам и опасностям этого мира, как ты и предостерегал, — недовольно фыркнула я, стараясь избегать взгляда Ария.
Он пренебрежительно хмыкнул и бросил книгу на стол, словно она обжигала его пальцы. Книга прокатилась по деревянной столешнице, и я поймала ее у самого края.
— Это не самое страшное, что будет ждать тебя за стенами Эллора, — заключил Арий.
Он не попрощался. Грациозно развернулся, взмахнув в воздухе коротким черным хвостиком, обвитым темно-синей лентой, и скрылся в лабиринте библиотеки.
А я осталась в полной тишине наедине со стремительно нарастающей тревогой. Глядя в полумрак коридора, где скрылся Арий, я пыталась осмыслить этот короткий, но весьма неприятный разговор. Что этому человеку понадобилось от меня? Мы даже не были знакомы. Когда я успела стать причиной его недовольства и главное — почему?
Шеонна пришла за мной через пару часов. Вынырнув из лабиринта библиотеки, она на ходу стянула зеленую мантию так спешно, словно в ней копошились осы. Одернула серое платье, расправляя складки, пригладила спутавшиеся волосы, и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, что была в ее арсенале.
— У тебя очень странный выбор литературы, — заметила она, окинув взглядом гору книг, но тут же утратила к ним всякий интерес.
Дожидаясь, пока я верну их на законные места, Шеонна смела со стола листы с моими заметками, снабженные спешными зарисовками. Ящик комода в моей спальне уже с трудом закрывался от этих исписанных и исчерченных бумаг с конспектами книг из скромной домашней библиотеки Велизара Омьена, рассказами, записанными со слов Эльи, и даже портретами, среди которых затерялся комичный набросок графа Эридира и небрежный профиль Лукреции Моррэт. Всё это было моими воспоминаниями о Гехейне, которые я собиралась однажды унести с собой.
Покончив с уборкой, мы наконец вышли на улицу.
Солнце ярко сияло над Эллором. В теплых лучах темно-синие крыши искрились, словно сапфиры, и яркие блики заставляли отводить взгляд. Нас окружали узкие двухэтажные домики, жмущиеся друг к другу, словно осиротевшие котята, а в конце улицы виднелась просторная городская площадь, в центре которой возвышался памятник. Белоснежное изваяние было возведено в честь Велоры — женщины, чья любовь к северянину объединила некогда расколотый Дархэльм. Её стройная фигура одной рукой опиралась на меч, вонзенный в камень, а над распростертой ладонью правой руки парила бирюзовая сфера, сотканная из серебряных нитей и Слез Эрии. Оставалось лишь удивляться, сколько осколков понадобилось, чтобы создать этот монолит.