Мы свернули на очередном перекрестке и резко остановились. Узкую улицу перегородила плотная толпа. Люди шумели, жались друг к другу и вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть то, что происходило впереди. В предпраздничные дни подобные скопища не вызывали удивления: горожане часто собирались вокруг приезжих циркачей или артистов, чье выступление приковывало многочисленные взгляды. Но эта толпа меня встревожила. Над улицей витало беспокойство, а воздух дрожал от настороженного гула голосов, сквозь который откуда-то впереди пробивался детский плач и испуганный женский лепет. От их душераздирающих криков стыла кровь в жилах.
Арий уверенно направился вперед, расталкивая обозленных зевак и прокладывая путь к первым рядам. Я старалась от него не отставать.
Вскоре между спинами людей я разглядела трех высоких мужчин, стоящих посреди улицы. Один из них сжимал оружие, — крупнокалиберный револьвер с инкрустированной на месте барабана Слезой Эрии, — направив дуло в грудь маленькому извивающемуся зверьку. Мужчина держал его на вытянутой руке. Болезненно впившись пальцами в холку и скривившись от отвращения, он не обращал внимания на отчаянные визги несчастного зверька. Существо было похоже на обычную бурую куницу, но его сущность выдавали светящиеся кружевные узоры, протянувшиеся вдоль спины. Моё сердце оборвалось. Этим крошечным зверьком оказался не просто тамиру, а совсем еще ребенок.
Неподалеку на пороге трактира возвышался сурового вида человек, а внизу у подножия лестницы на земле сидела заплаканная женщина. Ее зеленое атласное платье было порвано, запачкано грязью, а тонкие руки, покрывшиеся сетью царапин, прижимали к груди семилетнюю дочь. Девочка истошно кричала, заливалась слезами и пыталась вырваться из рук матери так же отчаянно, как рвался на свободу маленький тамиру.
— Пожалуйста, отпустите его, — сквозь слезы взмолилась женщина, перекрикивая стенания дочери. — Он никому не причинил вреда. Этот тамиру спас мою дочь, она слепа и только благодаря ему может видеть мир. Прошу вас, не отнимайте у нее этого. Оставьте зверя, мы покинем город и больше не вернемся.
— Заткнись! — оборвал ее мужчина, стоящий ближе всех. — Вас всех, включая твоего мелкого щенка тоже бы не мешало прикончить за эту мерзкую связь.
Толпа тихо, но одобрительно загудела.
В подтверждение этих слов, третий мужчина со шрамом, пересекающем левую щеку, со злостью пнул человека, лежащего у его ног. Тот сдавленно застонал, уткнувшись лицом в землю, а женщина испуганно взвизгнула и вновь взмолилась о пощаде.
Моя голова шла кругом от страха.
Арий оттолкнул со своего пути низкорослую женщину, но не успел шагнуть за предел круга. Его схватила смуглая рука Эссы, втащив в гущу толпы и приковав к месту. А меня пригвоздила иная сила — воля Эспера. Я чувствовала злость, кипящую в душе друга, его жалость и отчаяние, но тамиру не смел вмешиваться в происходящее и не мог позволить этого мне.
— Отпусти, — зло прошипел Арий, дернув рукой.
Эсса не поддалась, ее хватка стала сильнее, пальцы впились в плечо тамиру так напряженно, что посветлели костяшки пальцев.
Девушка отрицательно покачала головой и тихо, предостерегающе прошептала:
— Оглянись.
Арий обвел толпу отрешенным взглядом, и я последовала его примеру.
Всматриваясь в чужие лица, я видела лишь ненависть и жажду крови от которых пробирала дрожь. В них не было ни жалости к маленькому беззащитному тамиру, объятому страхом, ни сочувствия к слезам девочки и к мучительной боли её избитого отца. Против этой толпы невозможно выстоять или найти в ней поддержку. Тот, кто шагнет за пределы круга обречен на ту же участь, что и мужчина, корчащийся на земле от боли в сломанных ребрах, или того хуже — на смерть.
Если Арий вмешается в происходящее, проявит свою сущность, горожане загонят его, как дикого зверя, растерзают и бросят шкуру, как трофей, у камина в одном из местных трактиров. А что ждет меня, если я поддержу его? Скорее всего мое тело найдут чуть позже в одной из зловонных канав и объявят жертвой нападения тамиру.
В глазах Ария читалось отчаяние, он сжал челюсти так сильно, что на скулах проступили желваки. Тамиру перевел беспомощный взгляд на развернувшуюся впереди сцену, но больше не предпринимал попыток вырваться за пределы толпы.
Тем не менее Эсса не ослабила хватку. Ее лицо застыло в бесстрастной маске, лишь пульсирующая на шее вена выдавала напряжение девушки. Я не сомневалась, что в тот момент в нас четверых кипел одинаковый спектр эмоций: злость, жалость, отчаяние, бессилие и жажда прийти на помощь маленькому тамиру, смешанная со страхом.
Тем временем мужчина поднял руку выше, демонстрируя зверька толпе. Маленькая куница беспомощно обмякла, затравленным, умоляющим взглядом впившись в лица людей.
— Вот оно доказательство того, что этих тварей давно пора уничтожить! — провозгласил мужчина. — Император обманывает нас, уверяет, что тамиру всё еще не опасны и что наша кровь смертельна для них.
— Не мыслимо, — загудели в толпе.
— Но ведь раньше наша кровь была для них ядом. Как это произошло? — вздыхали одни.