Джордж оторвал свой взгляд от рабочего стола и посмотрел на вошедшую девушку и, увидев ее, чуть не потерял дар речи. Он не мог не узнать ее. И никогда бы не смог забыть аромат духов, так сладостно ласкавших мокрый от волнения нос. Татьяна за тот промежуток времени, что он ее не видел, ничуть не изменилась. Все такая же ослепительная красота поражала взгляд и не давала молодому человеку даже сдвинуться с места и сделать хотя бы глоток чистого воздуха, так как все внутри буквально замерло и любовалось этой особой.
— Целых четыре года эта мастерская пустовала. И только сегодня я заметила, что она снова открыта. Какое-то волшебство.
Джордж резко поднялся со стула и как-то по-военному встал перед ней по стойке смирно, улыбаясь Татьяне детской наивной улыбкой.
— А я вас помню. Вы же починили мои сапоги, когда я сломала каблук… Точно! Это были вы. Я еще удивилась, что такой милый юноша проделал столь качественную работу. До сих пор эти сапоги ношу. И каблук даже не думает сломаться.
— Я рад, что смог сделать для вас что-то приятное.
— А что случилось? Почему мастерская так долго была закрыта?
— Война, мисс. Война…
— Да… — задумчиво произнесла она и как-то грустно посмотрела в сторону. — Можете ничего не рассказывать… Я все поняла… Но безумно рада, что вы вернулись сюда. У меня как раз есть сломанная обувь. Выбрасывать жалко, а специально ехать куда-то за сотни метров, чтобы починить каблук, мне не хочется. А вы прямо под моим окном. Невероятно удобно для такой любительницы ломать обувь, как я.
— Что же вы делаете с вашей обувью, что она у вас постоянно ломается? — удивленно спросил Джордж.
— Не знаю. Наверное, много бегаю по улицам. Люблю бегать, — усмехнулась она и снова стала заворожено осматривать окружение. — А вы здесь работаете один? Или у вас есть кто-то, кто вам помогает?
— Да, есть. Мой хороший друг.
— И где он сейчас?
— Скоро должен вернуться, — с трудом выдавил из себя Джордж и постарался отвести свой взгляд куда-то в сторону, чтобы не показывать Татьяне свои настоящие эмоции. — А вы приносите свою сломанную обувь. Я посмотрю, что можно с ней сделать.
— Конечно. Вы работаете сегодня вечером?
— Да. Если вы задержитесь, то могу подождать.
— Я не из тех, кто любит опаздывать. Так что ждите меня в шесть, — улыбнулась та и смущенно посмотрела на молодого человека. — Была рада снова с вами увидеться. Кстати, я так и не узнала вашего имени.
— Джордж. Просто Джордж. А ваше имя я запомнил.
— Да? Даже не помню, как вам его называла.
— У меня очень хорошая память, Татьяна.
— Это полезное качество. Что ж, встретимся в шесть, просто Джордж? — игриво помахала ему рукой та и плавной походкой направилась в сторону выхода.
— Я буду ждать, — едва слышно прошептал тот и понял, что эта прекрасная особа заставила его тело покрыться плотной испариной, словно в помещении стало невероятно жарко. — Буду ждать…
***
Молодой человек сбился со счета времени, то потеряло смысл и настоящий облик. Эрван пребывал в замкнутом пространстве, где все образы без материи и причины. Больше не существовало стен, дневного света, просачивавшегося сквозь созданные водой трещины. Он ослеп, разучился различать краски, все стало темным и туманным, как на непроявленном фото. Даже будучи во сне он слышал только чьи-то голоса, никаких картинок, лишь бесконечная пустота, уходившая в бесконечность. Тьма наполнила разум, говорила в голове, высасывала последнюю влагу, желание идти дальше.
Эрван по привычке пытался проглотить слюну, но в горле стало настолько сухо, что любое движение языком напоминало сгибание толстого листа стали голыми руками. Молодой человек прикусил распухшую от жажды губу, чтобы высасывать из нее кровь и тем самым удалить потребность во влаге, но телесная красная жидкость стала настолько густой, что ее капли превращались в вязкие комочки. Даже голод не являлся столь сильным в данный момент времени, его будто и вовсе не было. Но ощущалось неприятное жжение в желудке, словно тот доверху наполнен кипятком, что медленно сползал вниз по кишечнику и своим пламенем сжигал все на своем пути.
Юношу пару раз за все это время, что он был здесь, рвало, но рвотная масса выглядела какой-то прозрачной и слегка красноватого цвета, хотя Эрван после каждого такого момента чувствовал мимолетное облегчение и вновь проваливался в крепкий сон.
Он не пытался думать, не пытался бороться. Лишь ждал. Ждал своего конца, который неминуемо должен наступить. Но почему смерть снова пряталась в тени и не хотела забрать молодого человека с собой, как он этого и хотел? Или юноша уже мертв? Что если это состояние и есть смерть?