— Знаешь, мы столько прошли в сплошном тумане, без каких-либо ориентиров и представлений, где мы находимся. Это даже забавно и… восхитительно. Я люблю идти вперед, не зная, что ждет впереди. Рано или поздно этот путь приведет куда-нибудь. Так странно, что я оказалась именно здесь. Я ведь никогда не верила в Бога, хотя мои родители были очень верующими людьми. Мать даже пыталась меня окрестить, но по каким-то обстоятельствам не сделала это… Возможно, она хотела дать мне право выбора… Но если и так, то это было единственное право такого рода. Мне никогда не давали выбирать. Всегда вынуждали подчиняться, плясать под чью-то дудку. А я послушно выполняла все приказы, делала вид, что довольна жизнью. Но в глубине души было желание сорваться в пропасть, завязнуть в трясине и никогда оттуда не выбираться. Я яростно хотела умереть и прятала свои чувства под толстой фальшивой маской удовлетворения бытием. Вряд ли ты меня понимаешь, Стив… Но мне так нравится, как ты слушаешь.
Девушка с грустной улыбкой посмотрела на полусонного коня, который все так же с беспокойством поглядывал по сторонам, вслушиваясь в вой разгневанного ветра. Татьяна еще сильнее прижалась к Стиву и провела по его шелковистой белой гриве рукой. Сам он был бледно-серого цвета, но белокурая грива стала его настоящим украшением, в которое девушка влюбилась с первого взгляда, и не могла не трогать ее во время своих путешествий по собственным воспоминаниям.
— Ты когда-нибудь любил? Жил ради любви?.. Я да. Это произошло восемь лет назад, когда я не была такой хмурой тридцати трех летней теткой без каких-либо планов на будущее. Тогда я являлась глупой девочкой, жила мечтами, думала, что все в моей жизни будет наполнено яркими красками, все мои мечты сбудутся. Наивная принцесса, вот кем я была. Вечное дитя… Но когда в дом вошла беда, с меня будто сбросили этот сказочный кукольный образ. Меня заставили подчиниться, засунуть свое мнение куда поглубже, чтобы никто не видел. И именно тогда мне удалось влюбиться, по-настоящему… В самый первый раз… Знаешь, Стив, от этих воспоминаний у меня до сих пор краснеют щеки… Тогда я почувствовала себя живой… теплой. Мне захотелось жить, просыпаться по утрам. Ведь я знала, что совсем рядом со мной находится человек, которому я готова отдать всю себя. Он был младше меня на пять лет, это даже забавляло. Но когда я его увидела в первый раз… я влюбилась в него. Нет, не в его смазливую внешность, сахарный голос. Мое сердце трепетало от одного лишь его присутствия. С ним мне было не страшно, с ним мир наполнялся смыслом, — девушка небрежно вытерла подступившие слезы и на короткое время прервала свой рассказ, прижав свою мокрую щеку к теплому телу Стива. — Но сейчас… сейчас… Где я? Куда меня привела жизнь? Я гоняюсь за давно ушедшим прошлым, за потерянным счастьем. И ради чего? Что заставляет меня идти дальше? Весь мир стал каким-то туманом, сплошной иллюзией. Я потерялась. И мне кажется, что мне никогда не удастся вырваться отсюда. Я задыхаюсь и больше не могу сделать глоток воздуха.
***
— Просыпайся! Просыпайся, — хриплый женский голос кричал прямо под ухом, царапал своими едкими громкими словами, прибавлял с каждым разом к своему голосу все больше и больше громкости, что вынудило Татьяну очнуться от глубокого сна без сновидений.
Девушка была такой уставшей, что не сразу сумела расслышать эти женские вопли, пронзившие ее барабанные перепонки с небывалой силой и болью. Да и сам голос появился так неожиданно, что Татьяна была вынуждена вскочить, словно ее облили ледяной водой. В действительности, так оно и было. Сверху прямо на нее и беспробудно спящего Стива падали талые потоки воды, созданные дождем, и были такими объемными, словно Татьяна со своим большим питомцем спали прямо под самым настоящим горным водопадом. Все вокруг стало напоминать тропический лес, но вместо деревьев были только голые раскрошившиеся стены некогда величественного католического собора.
— Они идут! Они идут! — женские вопли снова раздались где-то прямо под ухом и на этот раз были пропитаны самым настоящим страхом, словно голос был чем-то по-настоящему обеспокоен и пытался предупредить о надвигавшейся опасности.
— Кто вы? Что вам от меня нужно? — в панике стала оглядываться девушка, надеясь найти спрятавшегося гостя. Но здесь, кроме нее и Стива, никого не было, собор дышал полным предсмертным забвением, словно прощался со своими единственными гостями.
— Беги! Они уже близко!
— Почему я должна бежать?! Прекратите прятаться! Мне надоели ваши игры! Зачем вы преследуете меня? Что здесь, черт возьми, происходит? — Татьяна пыталась перекричать ливневые потоки. Из-за холода, который пронизывал ее тело всю ночь, голосовые связки девушки воспалились, и каждое слово вырывалось наружу с неприятным хрипом, разрывавшим горло. — Где вы?