— Вы хотите сказать, что Василий, кроме своих земляков, ни с кем общаться не мог?
— В общем-то, да.
— А не мог ли он с кем-то познакомиться на судне?
— Сомневаюсь, я, знаете ли, мужа на коротком поводке держала, — с гордостью заявила Рада.
«Еще бы, — успела подумать я, — боялась, что уведут так же, как сама увела у Оксаны».
— Тут столько соблазнов, — продолжила Рада. — Вася был красавцем, следил за собой, спортом занимался. Женщины от него глаз не могли отвести. Приходилось постоянно быть начеку.
— Это вы говорите о женщинах, а мужские компании?
— А что такое мужская компания? Карты, выпивка и опять же женщины — проститутки! Вот я стараюсь не заводить случайных знакомств. Да и вообще, зачем они, если рядом любимый человек?
— Всегда интересно общаться с новыми людьми. Ведь не обязательно знакомиться с прицелом на интим?
— Вы меня не поняли, — недовольным голосом проворчала Рада. — У нас был медовый месяц. Нам никто не был нужен. Вообще никто.
— Понятно. Насчет косметички, мой вам совет: напишите заявление о пропаже на имя капитана судна. Возможно, он чем-нибудь поможет. Вор мог украсть сумку, на палубе заглянуть в нее, не найти ничего ценного и там же оставить. Сходите к капитану.
— Не пойду, — отрицательно покачала головой Рада. — Я простилась со старой косметичкой — у меня теперь новая. Я не смогу пользоваться помадой и пудрой, если буду знать, что кто-то чужой держал ее в руках.
— Ваша воля, — пожала я плечами.
— Ну и штучка! — с оглядкой на дверь каюты сказала Алина.
— Неприятная особа, — согласилась я с подругой. — Она, видите ли, держала мужа на коротком поводке!
— Понимала, что не одна она такая ушлая.
— Василий вполне заслуживал такого обращения. Когда жил с Оксаной, он бегал налево так же часто, как другие мужики в магазин за сигаретами. Не знаю, почему она закрывала глаза на его похождения, — вздохнула я, жалея Оксану. — Хотела сохранить семью? Так ведь не сохранила. Может, работой чрезмерно была занята?
— Что лишний раз подтверждает: работать надо в меру, — резюмировала Алина, которая не упускала возможности в рабочее время сбегать в косметический салон или парикмахерскую.
Беседуя таким образом, мы вышли на палубу. Я поискала глазами Степу и нашла ее сидящей на лавочке и мило разговаривающей с какой-то пассажиркой.
— Да вот же она!
Алина помахала ей рукой, но Степа демонстративно отвернулась, дав понять, чтобы мы пока не подходили — она занята. Яснее ясного. Мы с Алиной стали в сторонке лицом к Нилу, дожидаясь, когда наша подруга закончит разговор и соизволит подойти к нам.
Мимо нашего корабля проплывали мелкие суденышки и надувные лодки. Торговцы-египтяне поднимали над головами товар, зазывно предлагая его. Что они нам показывали, видно было плохо. Я могла лишь предположить, что большие белые тряпки в руках египтян — все те же арабские рубашки. Куски ткани поменьше — платки. Совсем мелкое, поблескивающее на солнце — изделия из серебра.
— Странные люди, как дети. Вот что они нам сейчас орут? — спросила у меня Алина.
— Купить просят, — догадалась я.
— Даже если бы мне понравилась какая-нибудь вещь, как бы я ее купила? За борт сиганула?
— Я думаю, эти люди лишь рекламируют товар, зазывают, а сами продавцы стоят у трапа.
— Возможно. А вот и Степа! Ну, чем похвастаешь, миссис Марпл?
— Крохи, — удрученно сказала моя родственница. — Мы были правы, все разговоры прогуливающихся по палубе пассажиров сводятся к одной теме — смерти Василя. Все строят предположения, выдвигают версии, порой даже самые невероятные. Одна из них, будто Василий украинский агент, которого вычислила египетская контрразведка. И плыл он в Асуан, чтобы взорвать плотину, которую несколько десятков лет назад строили советские строители. Василия вычислили и обезвредили без суда и следствия, потому и полицейские без должного энтузиазма отнеслись к расследованию убийства. Как вам такое?
— Васька — разведчик? — ухмыльнулась я. — Ни в какие ворота не лезет. Ну а что-нибудь менее фантастическое?
— Василия проиграли в карты. Такая версия нравится?
— Не очень.
— Еще есть пьяная драка, — перечисляла Степа.
— Кто-нибудь видел, как дрались?
