Мы продолжали сидеть за столом, и он перешел к обсуждению наисвежайших скандалов. У всех на устах сейчас было дело герцога Бэкингемского — его связь с леди Шрусбери и дуэль с ее мужем.
— Теперь Бэкингем может быть обвинен в убийстве, — сказал Карлтон.
— Так ему и надо! — высказалась Матильда. — Люди не должны драться на дуэлях. Это весьма глупый способ разрешения конфликтов.
— Говорят, что между Бэкингемом и женой Шрусбери была настоящая любовная связь, — заметила Карлотта.
— Она была его любовницей, — уточнил Карлтон, — об этом было давно всем известно, и Шрусбери, как и положено уважающему себя мужу, вызвал Бэкингема на дуэль.
Харриет улыбнулась дяде Тоби.
— А ты бы сделал так, дорогой, если бы я завела себе любовника?
Дядя Тоби чуть не задохнулся от хохота.
— Ну конечно, моя любимая!
— Прямо как лорд Шрусбери! — воскликнула Харриет, возводя глаза к потолку.
— Я надеюсь, — сказал Карлтон, глядя на нее в упор, — что вы не будете вести себя, подобно леди Шрусбери. Эта дама переоделась пажом и держала лошадь Бэкингема во время дуэли, а когда она завершилась и смертельно раненного Шрусбери унесли, любовники отправились на постоялый двор и Бэкингем занимался с ней любовью, не снимая залитой кровью одежды.
— Это оскорбление нравственности, — сказала я.
— Я рад, что ты понимаешь это, — сказал Карлтон полу насмешливо-полувосхищенно.
— И что же теперь будет с этими грешниками? — спросила Матильда.
— Шрусбери умирает, а Бэкингем открыто живет с леди Шрусбери. Король выразил свое неудовольствие, но простил Бэкингема, ведь он такой веселый парень. Да и вообще Карл слишком большой реалист, чтобы осуждать других за то, чему он сам предается с такой страстью.
— Но не дуэлям, — сказала Карлотта.
— О, я говорю об адюльтерах, — уточнил Карлтон. — Карл ненавидит эти убийства. Он считает, что Шрусбери просто дурак. Ему следовало признать тот факт, что его жена предпочитает Бэкингема, и оставить все как есть.
— Король устанавливает придворную моду, — сказала Карлотта. — Как она отличается от той, что была при Кромвеле!
— За одной крайностью непременно следует иная, — подчеркнул Карлтон. — Если бы при пуританах не было таких строгостей, то те, кто сменил их, не были бы столь распутны.
— Ax, дорогой, — вздохнула Матильда, — как жаль, что нельзя вернуться к довоенным временам, когда еще не начались все эти неприятности!
— О, эта вечная тоска по старым временам! — сказал Карлтон. — В воспоминаниях они всегда кажутся прекрасными. Эта болезнь называется ностальгия. Она поражает многих из нас.
Он смотрел на меня, завидуя счастью, которое я переживала с Эдвином, и считая, что я продолжаю его вспоминать, несмотря на то, что я узнала о своем первом муже. Вскоре после этого разговора мы устроили праздник. Он начался очень удачно, а завершился почти катастрофой. В течение нескольких дней на кухне трудились не покладая рук, и стол делал честь нашим слугам. Собралась вся наша семья. Деланы, Кливеры и еще одна семья, жившая в нескольких милях от нас. Оба мальчика тоже сидели за столом, и все поздравляли меня, утверждая, что у Эдвина совсем здоровый вид и что мальчику, который так быстро оправился после лихорадки, пожалуй, ничто серьезно не грозит.
Харриет сумела-таки стать центром всеобщего внимания, как в старые добрые дни, она пела для нас, и, глядя на нее, перебирающую струны лютни, с чудесными волосами, падающими на плечи, я мысленно возвращалась памятью к тем дням в Конгриве, когда она казалась мне богиней, явившейся из иного мира.
Было очевидно, что дядя Тоби именно это о ней и думал. Он так ею гордился, был так в нее влюблен; и мне пришло в голову, что, даже если она вышла за него замуж по расчету, по крайней мере, ей удалось сделать его счастливым.
Кроме того, я была довольна тем, что Мэттью Долан сидел рядом с Карлоттой и Карлотта казалась почти счастливой, хотя и не могла избавиться от своей подозрительности к людям, как будто говоря: я знаю, что вы относитесь ко мне хорошо лишь из вежливости.
Отослав детей спать, мы направились в бальный зал, который был уже подготовлен к танцам, где играла музыка и где мы веселились допоздна.
Во время танцев Карлтон спросил меня, считаю ли я выздоровление Эдвина достаточной причиной для столь роскошного празднества.
— Я думаю, этого вполне достаточно, — ответила я.
— Благодарственное жертвоприношение по поводу того, что наш юный Эдвин спасен у самых врат смерти?
Я вздрогнула.
— Какая ты добрая и глупая мать, Арабелла! Мальчик совершенно здоров. Ты должна благодарить судьбу за мое возвращение к тебе, а не за его возвращение из вышеупомянутых врат.
— Мы празднуем сразу два счастливых события.
— Так ты рада моему возвращению?
— Разве я выражаюсь недостаточно ясно?
— Временами, — сказал он. — Послушай-ка, взгляни на Тоби!
Я взглянула. Он танцевал с Харриет. Его лицо было слишком красным, и, как мне казалось, он слегка задыхался.
— Он выпил слишком много вина, — предположила я.
— Боюсь, не больше, чем обычно.
— Харриет не должна позволять ему так утомляться. Ты поговоришь с ней?
— Поговорю, когда кончится танец.
