— Ты всегда был умницей, Карлтон, — сказал лорд Эверсли.
— Бог свидетель, мне понадобилась вся моя хитрость в течение этого последнего года. Я не раз был на грани провала. Мне досталась не самая легкая актерская роль — роль пуританина.
— Я ручаюсь, что это верно, — рассмеялся лорд Эверсли. — Но ты, племянник, молодец. Как все-таки приятно оказаться дома! Единственное, что омрачает…
— Я знаю, — сказал Карлтон. — Это просто трагедия. — Он насмешливо посмотрел на меня, и я вновь почувствовала к нему неприязнь. — Но у вас появился мальчуган.
— Господь одной рукой отнимает, а другой дает, — сказала Матильда. — Я потеряла любимого сына, но обрела новую дочь, которая принесла мне счастье. Я переполнена к ней благодарностью, которую не в силах выразить.
Она протянула мне руку, и я нежно пожала ее.
— Господь благослови тебя, Арабелла! — сказала она.
— Арабелла подарила вам внука, — вмешался Карлтон. — Несомненно, это большая радость. А теперь давайте пройдем в дом и посмотрим, как он вам понравится.
Он шел рядом со мной, и мне показалось, что он украдкой посматривает на меня, желая убедиться в том, какое впечатление на меня производит возвращение к месту трагедии.
Во время своего первого визита я не сознавала, как красив Эверсли-корт. Я хорошо помнила высокую стену, окружающую замок, и коньки крыши, торчащие над ней. Ворота были широко открыты, и мы въехали во двор. Дух аскетизма еще не выветрился здесь, на бывших цветочных клумбах все еще росли овощи. Но зато уже бил фонтан, а тисы были причудливо подстрижены. Они красовались во дворе, проявляя открытое неповиновение старому режиму.
— Это, конечно, потрясение для вас, тетя Матильда, — сказал Карлтон, — но не расстраивайтесь. Вскоре здесь снова будут расти ваши цветы. Играя роль пуританина, я был вынужден избавиться от них. Они были слишком красивыми. Пряная зелень и овощи приносят пользу, и это делало их приемлемыми для наших господ и хозяев. Впрочем, некоторые из овощей не лишены своеобразного очарования, не так ли?
— Ах, Карлтон, как ты все это выдержал?! воскликнула Матильда.
— Иногда это даже доставляло мне удовольствие. Очень любопытно охотиться вместе с гончими за лисой, которой ты сам и являешься.
— Немногим это удалось бы, — пробормотала его тетушка.
Мы вошли в холл. Он очень изменился. Длинный обеденный стол был уставлен богатой посудой. Над галереей менестрелей, на которую я не обратила внимания во время первого посещения замка, висел бархатный занавес. На стенах разместились гобелены, явно только что принесенные из тайника.
— Дом, — произнесла леди Эверсли. — Что еще можно сказать?
Муж обнял ее и прижал к себе.
Мы поднялись по главной лестнице. На стене висели картины — портреты предков Эверсли.
— Так ты спас и их! — воскликнул лорд Эверсли.
— И кое-что еще, — гордо ответил Карлтон. — Скоро увидите. Но теперь позвольте проводить вас в комнаты. Я уверен, что вам нужно отдохнуть. К сожалению, я не знал, что с вами прибудут и дети. У нас нет детской комнаты. Долгие годы она была здесь не нужна.
Он улыбнулся мне, словно извиняясь.
Карлотта сказала:
— У нас есть старая детская.
— Осмелюсь предположить, что моя кузина Арабелла захочет в первое время быть рядом со своим ребенком.
— Конечно.
— А детские находятся на самом верхнем этаже. Там еще ничего не готово. Я сказала:
— Я займу ту же комнату, что и прежде. Рядом с ней была еще одна…
Я запнулась. Там, в этой комнате, оживут воспоминания о ночах, проведенных с Эдвином. Соседнюю комнату тогда занимала Харриет.
Мне хотелось, чтобы она оказалась здесь. Она сумела бы посмеяться над Карлтоном, она заставила бы меня взглянуть на все по-иному. Я знала, что Харриет авантюристка. Разве она сама не признавалась мне в этом? Она отняла у Карлотты любимого; она завела ребенка и бросила его; она лгала, причем настолько умело, что нельзя было отделить правду от лжи. Но я ее любила, и мне ее не хватало.
Разумеется, ее пребывание здесь было невозможным. Карлотта не перенесла бы этого. Бежав, Харриет поступила правильно, решила я.
Я позабочусь о Ли. Он будет жить в детской вместе с Эдвином. Но как бы мне хотелось, чтобы здесь была и Харриет!
Это была та же самая комната, в которой мы поселились с Эдвином, но как она изменилась! Теперь здесь стояла прекрасная мебель, а стены были завешаны чудесными гобеленами. Все эти вещи были припрятаны в те времена, когда я жила здесь, и как же они преобразили комнату! Я не могла без волнения смотреть на кровать, но даже она выглядела совсем по-другому под шелковым пологом.
Я вошла в комнату Харриет, куда собиралась поместить малышей. Мои младшие братья и сестренка притихли, видимо, ошеломленные всем происходящим.
Карлотта, судя по всему, очень мило отнеслась к ним, и я была рада, поскольку она им понравилась. Она сказала, что позаботится о специальной комнате для них. Она прекрасно помнит свой родной дом. Воспоминания вернулись к ней.
