Итак, мы посетили службу, и там я имела честь быть представленной королю и королеве. Естественно, я была очарована им, как был бы очарован на моем месте и любой другой, но мне очень понравилась и милая королева с задумчивыми грустными темными глазами. Было жаль бедняжку, если все эти истории о похождениях короля соответствовали истине, в чем я не слишком сомневалась.
Когда мы вышли из церкви, рядом со мной оказался Карлтон, и он показал мне Барбару Вилльерс, леди Кастлмейн — женщину, которая произвела на меня неприятное впечатление. Карлтон рассмеялся:
— Ее считают просто неотразимой.
— Если бы я была мужчиной, для меня не было бы ничего легче, чем сопротивляться ее чарам.
— Да, но вы ведь не мужчина, а уж как вы умеете сопротивляться, мне известно. Я убедился в этом лично.
Отвернувшись, я поспешила к своему отцу.
Мы все вернулись на Клементс-лейн, а позже моя семья уехала в свою резиденцию. В этот вечер за ужином дядя Тоби предложил на следующий день всей компанией отправиться в театр.
Идея понравилась, и меня волновала перспектива новой встречи с Харриет, хотя ее имя и не было упомянуто. Мне показалось, что Карлтон внимательно наблюдает за мной.
Итак, мы поехали в Кингз-хаус, и я опять радовалась тому, что нахожусь в театре и наблюдаю из ложи за всем происходящим. Кавалеры, девушки с апельсинами, дамы в масках и дамы с мушками, и вновь утонченные кавалеры… Теперь здесь было гораздо больше порядка, чем во время моего первого посещения, и, когда я вслух прокомментировала это, Карлтон сказал мне, что люди, наконец, поняли: в театр ходят для того, чтобы смотреть и слушать пьесу, и они все более и более интересуются происходящим на сцене, а не возможностью устраивать скандалы в зрительном зале.
Видимо, это так и было, поскольку к началу спектакля в зале воцарилась тишина и на сей раз актерам не потребовалось обращаться к публике с просьбой соблюдать порядок.
Пьеса называлась «Английский месье»и была написана достопочтенным Джеймсом Ховардом, одним из сыновей герцога Беркшира. Его братья тоже писали для сцены, как сообщил мне Карлтон по дороге в театр, и тем же самым занимался его родственник Джон Драйден.
Дядя Тоби рассказал, что он видел постановку драйденовских «Дам-соперниц», которая ему очень понравилась.
— И он же написал вместе с Робертом Ховардом «Королеву-индианку», это чудесная пьеса о Монтесуме, которую великолепно поставили на сцене. Но мне подавайте комедию. Я с нетерпением жду сегодняшнего вечера. Есть здесь одна актрисочка, на которую я просто любуюсь.
— Арабелле, разумеется, тоже понравится ее игра, — с улыбкой сказал Карлтон.
Я задумалась над тем, что кроется за его словами. По правде сказать, я все время подозревала, что во всяком его поступке и слове есть скрытый смысл.
— Сегодня театр будет переполнен, — сказал лорд Эверсли. — После столь долгого перерыва люди ждут-не дождутся возобновления развлечений.
— Но театрам действительно было необходимо закрыться на время чумы, дядя Тоби, — возразила я.
— Безусловно, но мы многое потеряли. Следует наверстать упущенное.
Начался спектакль. Я ожидала появления Харриет, но роль главной героини, леди Уэлти, исполняла не она, а другая женщина, очень хорошенькая, живая, игривая и слегка напоминавшая очаровательного мальчишку. Она играла богатую вдову, которую обхаживают охотники за приданым и которая одержима идеей удачно выйти замуж, но, в конце концов, отбрасывает всю эту чепуху и выходит замуж за человека, которого по-настоящему любит.
Сюжет был простеньким, диалоги нельзя было назвать блестящими, но яркая личность этой великолепной актрисы с лихвой возмещала все недостатки пьесы, заставляя аудиторию наблюдать за происходящим на сцене с неотрывным вниманием. Я никогда не забуду ее утонченный вид, ее беспечное обаяние, ее заразительный смех и ее манеру прикрывать глаза, когда она смеялась. Эта живая смуглянка заворожила зрительный зал.
На обратном пути Карлтон спросил:
— Ну, как вы находите Нелли?
— Я считаю, что она просто очаровательна.
— Другие думают то же самое, в том числе и Его Величество.
— А я слышала, что он влюблен в актрису по имени Молли Дэйвис.
— Увы, похоже, бедную Молли полностью вытеснит из его сердца Нелли.
— Не сомневаюсь, что и правление Нелли окажется недолгим, — сказала я.
— Он верен Кастлмейн, поэтому, возможно, способен хранить верность и в отношении других.
— Я не согласна с вашим пониманием верности.
— Что за славный день настанет, когда мы хоть в чем-то согласимся друг с другом!
Мы продолжали обсуждать пьесу и провели целый час просто замечательно.
Последовавшие дни изобиловали столь невероятными событиями, что даже сейчас мне трудно поверить в случившееся. Поднялся очень сильный восточный ветер. Я слышала ночью, как он завывал в узких улочках, и села в кровати, пытаясь предположить, какой же силы он достигает на открытом пространстве вокруг Эверсли, где ветры дуют гораздо сильнее, чем в Лондоне, поскольку восточный ветер, прежде чем долететь до столицы, теряет значительную часть своей силы.
