Коварное отравление же вообще не типично для «братков»! В их среде чаще водкой травятся. И вообще, чтобы применять токсичные вещества, в них хоть немного, но нужно разбираться. Элементарно знать, чем травить, где купить, каким образом в пищу вводить. В конце концов, как приобрести яд, чтобы не попасть под подозрения. Более того, криминальные психологи уверяют, что отравительницами чаще всего становятся представительницы слабого пола или мужчины истеричного, женского типа.
И тут сразу всплывает заказчица доставки в норковой шубе. Очень хочется познакомиться с этой дамой поближе. Только как это сделать? Как выйти на подозреваемую, если не знаешь о ней практически ничего? Ну, положим, это только на первый взгляд кажется. Кое-что предположить я всё же могу. Возраст за тридцать, может, немного старше. Хороший уход и умелый макияж могут помочь женщине выглядеть моложе. А дама за тридцать в трезвом уме не состарит себя даже для конспирации. Черты лица ничем не примечательные, без особых примет. Ведь, если бы у незнакомки был длинный нос, шрамы или крупные уродливые родинки, свидетельница заметила бы и запомнила даже на фоне красивой шубы. Видимо, она женщина довольно обеспеченная и уверенная в себе. Сюда вписываются манто, автомобиль или такси и тон, которым дама приучена отдавать распоряжения персоналу. Безапелляционный, уверенный, не позволяющий возражать или вступать в пререкания. Что ещё? Очевидно, она достаточно умна и решительна, если подготовила, провела операцию и не оставила следов. А ещё напориста, жестока и, вероятно, ненавидит Ангелину – смерть от крысиного яда достаточно болезненная.
А ведь отравительница достаточно хорошо знает девушку, внезапно пришла мне в голову догадка, знает и ненавидит! Она прислала любимые сладости и фрукты Ангелины. А если бы девушка с кем-то поделилась угощением? Нет. Искомую даму это не беспокоит. Или она точно знает, что Ангелина Сомова проживает одна, детей и близких подруг не имеет.
Заглянув в соседнюю комнату, я убедилась, что подопечная читает сказку Никите, тихонько выскользнула в коридор и набрала номер Генки.
– Охотникова, у нас нет новостей! – отрапортовал приятель. – И вообще я только что в кабинет зашёл.
– Никак от начальства? – ухмыльнулась.
– Откуда знаешь?
– После выволочки ты возвращаешься злой. После оперативки – взвинченный. Когда решал рабочие вопросы – деятельный.
– Ну-ну, – хмыкнул приятель.
– Иногда, как сегодня, ещё и голодный, – блеснула я способностями к наблюдению.
– Я всегда голодный, особенно когда злой, взвинченный или деятельный! А ты чего звонишь? С расследованием поторопить? Так оно стоит на месте. Материалов мало. Разве что криминалист с токсином работает. Господи, Женька, неужели ты звонишь сказать, что у вас новое покушение?! – ужаснулся приятель.
– С чего ты взял? У нас всё тихо и спокойно. А звоню я так, высказать некоторые соображения и посоветоваться нужно.
– Тогда, давай, – даже по голосу было слышно, что на лице Генки появляется расслабленная улыбка облегчения.
– Сильно не скалься, радоваться особо нечему. Ума не приложу, как эту тётку искать, зацепиться почти не за что.
– Да ещё мужик, напавший с ножом, как в воду канул, никаких следов.
– Знаешь, Гена, я думаю, что это не бандиты.
– То есть?
– Нам нужно искать новых подозреваемых, с группировкой Крупенина или её развалом никак не связанных. Ангелину хочет устранить кто-то знакомый. И поскольку у самой девушки нет никаких идей или предположений, думаю, что это кто-то из её прошлого. Она тебе вообще что-нибудь о себе рассказывала? Может, к слову приходилось? Ну, знаешь: «Моя мама пекла замечательный торт «Наполеон»» или: «В детстве мы ездили отдыхать в Анапу». Хоть что-нибудь?
– Нет. Ну, у нас-то и отношения чисто деловые. Это вы уже практически подружки. А тебе?
– Тоже нет. Думаю, она вообще тщательно избегает подобных тем: прошлого, детства, родителей и так далее.
– Тогда, Охотникова, тебе и карты в руки. Разговори её, расспроси обо всём. Может, правда, всплывёт нечто перспективное и для расследования полезное.
– Ладно. Но это ещё не всё. Я подумала: если к покушениям причастны знакомые, даже из давнего прошлого, они за Ангелиной все эти годы следили. Не постоянно и навязчиво, а так, присматривали. Знают адрес, квартиру, осведомлены о жизни девушки.
– Логично. И что?
– Сегодня никто не следил, я проверяла утром. Но после первого неудавшегося покушения незамедлительно последовало второе.
– Хочешь сказать, что они будут проверять? Узнавать, есть ли результат от угощения ядом?
– Именно! Пусть не сразу, но обязательно проверят!
– Но вы с подопечной уехали, заниматься инсценировкой отравления, госпитализации поздно. Соседи могли видеть, что Ангелина, живая и здоровая, вышла из дома на своих ногах.
