Да. Похоже, теория о том, что среда вместе с образом жизни оставляют на человеке неизгладимый отпечаток, трещит по швам. Девушка похожа на ангела, спустившегося с небес, а не на чертёнка, выбравшегося из трущоб. Как она выжила, вообще? И как отец, пусть даже обиженный на свою дочь, мог допустить подобное?! Девочке было четырнадцать, ещё ребёнок! Выгонять её было настоящим преступлением. Отсюда вопрос: на что ещё способен этот человек? И может ли так статься, что это родной отец устроил два последних покушения на девушку? Вдруг исчезновение Ангелины сулило ему финансовую выгоду? Какое-нибудь наследство, например? Уходя из дома, она была слишком юной, чтобы бороться за свои права. Могла даже и не знать ничего, не интересоваться. Конечно, это всё чистой воды предположения. Но у этой семьи, без сомнения, есть тайны, и в них нужно основательно покопаться. И для начала осторожно продолжить расспросы.
Без сомнения, Ангелина любила своего отца. Поэтому я сочла, что мыслями, посетившими меня вчера, делиться преждевременно. Поэтому сегодняшним утром я максимально сжала свои тренировки и вертелась на кухне рядом с хозяйственной девушкой. Всеми силами изображая интерес к приготовлению ленивых творожных вареников, делала вид, что помогаю. Одновременно прикидывая, как осторожно поднять вчерашнюю тему и продолжить расспросы.
Ангелина тем временем весело щебетала:
– Представляешь, разбудила я Никитку, отправила умываться, мыть руки перед завтраком. А он стоит с закрытыми глазами, держит руки под струёй воды. Я говорю: «Мой руки! Три их!» А он посмотрел на меня, как на ненормальную и отвечает: «Нет! Две их…»
– Конгениально, – усмехнулась я.
– Знаешь, Женя, он замечательный мальчик. Ласковый и сообразительный. Только с ребёнком нужно заниматься, уделять время, внимание. Читать книги, учить стишки, играть. А когда это делать Клавдии Ивановне? Где силы брать? Если прокормить детей получается с трудом.
– Ну, что же ты хочешь, быть детьми алкоголиков – горькая доля. Никите с Ромкой ещё повезло, с бабушкой живут. У других, бывает, дети сами себе предоставлены или вынуждены искать себе пропитание, а непутёвым родителям выпить.
– Да, такое просто ужасно.
– Но зато теперь совершенно ясно, что быть матерью – твоё жизненное призвание, – на сей раз я улыбалась совершенно без иронии.
– Знаешь, Женя, я никому этого не говорила. И буду признательна, если и ты не станешь ни с кем эту тему обсуждать. Но мы с тобой стали очень близки, и… – Девушка нервно смяла полотенце. Её глаза стали наполняться слезами.
– Господи, – у меня в голове молнией пронеслась догадка, – ты потеряла ребёнка?!
– Два с половиной месяца назад, – кивая, прошептала она, – это была вина Сергея. И последняя капля. Даже вспоминать о том ужасе не хочу, слишком больно.
– Прости. Я подшучивала, но даже предположить не могла…
– Это было тяжело, очень. И до сих пор не стало легче. Но врачи уверяют, что срок беременности был небольшой, а в целом я здорова, так что… Может быть, когда-нибудь…
– Конечно! У тебя будет всё, что ты захочешь! Если ты смогла выжить на улице и остаться добрым, светлым и нежным человечком, ты всё сможешь! Всё на свете преодолеешь и переживёшь. Все раны имеют свойство затягиваться, некоторым только надо дать время.
– Так моя мама всегда говорила, – сквозь слёзы пробормотала Ангелина.
– Правда?
– Ага. А ещё: «Всё пройдёт, пройдёт и это».
– Ты тоже знаешь эту легенду?
– Нет. Только слова слышала.
– Говорят, царю Соломону, который всегда славился мудрым правлением и умением найти оригинальный выход, казалось бы, из безвыходной ситуации, некий ведун на заре его правления подарил волшебное кольцо. Соломон носил перстень, не снимая. И когда царь злился или выходил из себя, опускал на него глаза. И на кольце появлялась надпись: «Всё пройдёт». Это помогало царю в любой ситуации оставаться спокойным. Не горячиться, принимать решение, всё хорошенько взвесив. Но однажды некое событие так разозлило царя, что надпись не помогла. Соломон в ярости сорвал перстень с руки и швырнул на пол. Кольцо покатилось по плитам тронного зала, остановилось, на него упал солнечный луч, и что-то блеснуло внутри. Соломон поднял кольцо и увидел внутри ещё одну надпись: «И это тоже пройдёт».
– Занятно. А я всегда считала, что эти слова выдумала моя мама, – грустно улыбнулась девушка, – я очень скучаю. И так давно на её могиле не была!
– Когда всё это закончится, обязательно сходим. Ангелина, прости, что я спрашиваю. Но отчего твоя мама умерла? Она ведь была ещё довольно молода? Верно?!
– А? – Девушка в один миг замерла, сосредоточенно нахмурила лоб, да так и застыла, невидящим взором глядя на ромбики теста, плавающие в кастрюле с кипящей водой.
– Ангелина?! Похоже, они сейчас развалятся, пора вынимать. Ау! Ты чего зависла?!
– Э-э. Да, сейчас, – ответила она и продолжала стоять.
– Даже я понимаю, что ещё немного – и станет поздно. Вынимать будет просто нечего.
