– У бабы Клавы рак груди был, прооперировали пятнадцать лет назад, – начала Ангелина, как только мы уселись за стол, – лечение помогло, болезнь вроде отступила. Но в последнее время она стала усталость чувствовать постоянную. И переживать, что рак вернулся.
– Так она много работает, а не девочка уже. Может, просто вымоталась?
– Она мне призналась вчера. Накануне к маммологу ходила. Болезнь вернулась и быстро прогрессирует.
– Медицина все эти годы тоже на месте не стояла, я уверена, можно ещё побороться! А мы поможем, если надо.
– Она об этом даже не просила. Бедная женщина, последний месяц молила Богородицу, чтобы нашёлся человек, которому детей можно оставить. Чтобы не отправляли сирот в приют, взяли в семью, воспитали в любви, заботе.
– Юридически у них есть мать, – напомнила я, – может, образумится, вернётся.
– Нет. Баба Клава рассказала по секрету – погибла она. Два года назад зарезана в пьяной драке. Сожитель с собутыльником сцепились, она то ли разнять пыталась, то ли что. Женщина была без документов, выглядела как бомж. Похоронена где-то в общей могиле, родных не искали и не сообщали.
– Жесть просто. Как баба Клава узнала об этом?
– Сожителя дочери арестовали, посадили на девять лет. Он ей из тюрьмы написал, повинился. Баба Клава решила – раз не знает никто, никому и не рассказывать.
– Чтобы детям не сказали?
– Да. Она посчитала, что так будет лучше. Мама будет для них всегда жива.
– Пусть и превратится в абстрактную фигуру?
– Наверное. Но дело сейчас не в этом, я хотела посоветоваться о другом.
– Баба Клава предложила тебе усыновить её внуков?
– Да, – просто ответила девушка.
– Это очень ответственный шаг, обязательно всё хорошенько взвесь. Но если хочешь знать моё мнение, у тебя получится.
– Правда? – обрадовалась она.
– Конечно. Это заметно. Ты заботливая, нежная и добрая. Сможешь полюбить их, как родных.
– Кажется, я уже люблю.
– Ну вот! Тем более.
Ранним утром меня разбудил звонок приятеля. Вчера мы с Ангелиной заболтались до позднего вечера, дождались с работы бабу Клаву, ещё немного посидели. Старушка решила угостить нас сливовой наливкой, которую делала сама и берегла в ожидании повода. Отказаться было неудобно.
В общем, посиделки затянулись ещё немного. И я решила отложить звонок Генке. Мой интерес к химическим исследованиям эксгумированного трупа был бы неуместен среди оптимистичных тостов за будущее и жизнь без болезней и горестей, звучавших за нашим столом.
– Женька, я тебя разбудил? – бодро прокричал приятель.
– Если ты так рано на ногах, значит, есть новости! Можно и разбудить, не страшно.
– Точно! Справки наводили о твоей подопечной! Вчера поздно вечером! Дамочка расспрашивала соседей! Агент проследил за ней до дома. А доложился только сегодня утром. Я уже пробил адресок. Там проживают Сомова Лидия с мужем. Потом фото на права достал из базы коллег, показал агенту. Она это! Можно брать тётку!
– Рано, Генка. Прижать нечем, это косвенные доказательства. Ну, узнавала о дочери мужа, новость об отравлении сразила наповал. Она же хотела супруга порадовать, сообщить, что девочка жива, здорова. Что-то подобное сочинит и отвертится.
– Так результаты исследований готовы!! Я что, не сказал?!!
– Ты не сказал! Что там, Гена?!
– Травили бедную женщину ядом под названием «Кумарин». Токсин попадал в организм с едой, в течение довольно длительного времени. Это доказывают исследования остатков желудочно-кишечного тракта, костей и волос. И самое главное, эксперты уверяют, что отравляющее вещество идентично тому, которое было в торте и фруктах, присланных Ангелине недавно! Производитель два с половиной года назад внёс изменения, подкорректировав состав токсинов. Я сейчас весь отчёт цитировать не стану…
– А старый «Кумарин» снят с производства?
– Да. Им собаки часто травились. Слопают крысиную приманку, и готово.
– Значит, мы сможем доказать, что яд, которым пытались отравить Ангелину, куплен примерно в то время, когда была убита её мать?
– Да. И таким образом, свяжем теперешнее покушение с тогдашним убийством.
– Это хорошо. Но нужно ещё сделать тщательный обыск в доме Сомовых и найти пузырёк с остатками яда.
– Женька, почему ты думаешь, что тётка его сохранила? Может, выбросила давно?
– Опираюсь на знание человеческой психологии. Она отравила соперницу, прошло некоторое время, преступление осталось безнаказанным, яд был все эти годы при ней. А когда понадобился, она применила его снова.
– А как же чувство самосохранения?
– Оно вписывается в мою теорию. Отравитель испытывает чувство комфорта и защищённости, только держа яд при себе. Запомни это и людям своим скажи. Её комната, сумочки, шкафы с одеждой обыскать в первую очередь и с особой тщательностью. Про личный досмотр не забудьте.
– Не загибай, Женька. Ну, зачем дамочке с собой бутылёк с ядом таскать?
– Всё за тем же. И не утрируй, будь добр. Если яд концентрированный, крошечного пузырька вполне достаточно. Знаешь, Гена, будет лучше, если я с вами поеду.
– Чтобы всё проконтролировать?
– Помочь, – ласково возразила я, – ты же не станешь отказываться от помощи друга?
