– Давайте откроем окно, – скорее взмолилась, чем сказала Вера.
Когда нос привык к невыносимому запаху Вера бросила взгляд на постель, где бодрствовала женщина со слабым рассудком. Глаза играли с Верой злую шутку, они видели лишь маленькую худенькую девочку-подростка со страдальческим лицом и бархатными Сашиными тёмно-серыми глазами.
Это же ее Лида, только старше на десять лет, изумилась Вера. Неужели ей дано сейчас заглянуть в будущее и увидеть собственную дочь подростком? Не такой она представляла себе Сашину мать. Да и вообще любую женщину, имевшую внуков и взрослых сыновей.
Марыся смотрела на неё во все глаза, потом обреченно протянула руку медленным, оттого и пугающим движением. Из девочки трогательного очарования Марыся превратилась в глупую страшную старуху за считанные минуты.
В этом лице было нечто большее, чем безумие, нечто большее, чем веселье, нечто большее, чем ненависть и недоверие. С каждой секундой Марыся все менее походила на человеческое существо.
Вера протянула дрожащую руку в ответ, Марыся схватила ее цепкой хваткой. Она узнала своё кольцо. Маленький палец с грязными отросшими ногтями любовно гладил изумруд.
– Это ваше, – задрожал Верин голосок. – Вы можете это забрать.
Марыся подняла на Веру непонимающий взгляд. Вера вырвала руку, сняла кольцо и протянула Марысе. Та схватила кольцо и поспешила надеть, кабы не отобрали опять. Потом она поднесла руку Веры к своим шершавым губам.
– Moja wlasnosc2, – произнесла она хриплым голосом.
Вера обернулась к отцу Андрею.
– Наверное, польский язык, – он пожал плечами. – Ее отец был поляком.
Раздался грохот, при неудачной попытке подняться Марыся упала с кровати.
– Zbawiciel3, – шептала Марыся.
Отец Андрей поспешил поднять ее, они с Верой уложили Марысю в постель. Марыся держала руку Веры в своей так крепко, что невозможно было освободить, слюнявя ее в смачных поцелуях, повторяя непонятное Вере и отцу Андрею польское слово.
– Не губи меня, люби меня, – ломано произнесла Марыся, словно впервые произносила что-либо на русском языке.
– Меня зовут Вера. Я жена вашего сына Саши.
Марыся согласно закивала, любовно оглядывая Веру. Она мягко ослабила хватку, стала гладить пальцы Веры и совсем успокоилась.
Вера поднесла к ее сухим губам стакан с водой. В ответ вновь получила лобызания своей руки.
Марыся заснула со счастливой улыбкой, вновь обернувшись трогательной юной девочкой. Длинные густые ресницы чуть вздрагивали во сне.
Вскоре в отчий дом вернулся и Вадим. Он нарушил уединение Веры, явившись без предупреждения. Первой его учуяла Лида. Девочка заёрзала у матери на коленях, Вера подняла голову и увидела деверя в компании крупного лысого мужчины с широким лицом и маленькими глазами.
– Вадим, – Вера встала и протянула ему руку, обрадованная встречей. Она любила его, потому что Вадим был отцом Арсения.
– Здравствуйте, Вера, – Вадим ответил на рукопожатие.
– Здрасьте, – дядя Гера поклонился Вере как королеве и смутился словно влюблённый школьник.
Вадима сообщение отца Андрея о приключившемся с Сашей несчастье заставило поверить в проведение. Сколько времени он готовил поездку домой и не решался сдвинуться с места, а тут сама судьба приказала бросить все дела и выехать.
Он поделился этими заботами с дядей Герой.
– И ведь давно говорил я тебе, – дядя Гера отвесил на лбу Вадима громкий щелбан. – А ты как типичный русский мужик, пока петух в задницу не клюнул, не перекрестился. Так всегда и бывает, если сам не идёшь, то жизнь заставляет. Про гору и Магомета слыхал небось?
– Сто лет бы там не появлялся, – хмуро буркнул Вадим. – Нет там ничего хорошего. Деревня да колхоз. Ничего невозможно добиться.
– Можно сказать тут ты прям всего добился.
– У меня карьера идёт в гору, – обиделся Вадим. Он так и не научился не расстраиваться, когда другие указывали ему на неудачи. – Я достаточно обеспеченный человек.
– А ты пробовал жить, а не бесконечно чего-то добиваться?
– Тебе легко говорить, у тебя квартира свободная, можно ее сдавать и ни о чем не думать, – они с дядей Герой перешли на "ты", хоть называть его дядей Вадим все равно не перестал. – Я зарабатываю свой хлеб в поте лица.
– И очень счастлив?
– Вполне, – соврал Вадим.
– Моя конура – конура твоего офиса – конура под названием "Пятёрочка" в двух шагах от дома – моя конура. Вот так выглядят твои серые дни. Тебе не тошно?
– Повторяю: я зарабатываю деньги.
– Для чего и для кого? Чтоб в гроб их к себе положить?
– Я ещё помирать не собираюсь.
