– Что все? – Продолжал смеяться Саша. – Я был о вас более высокого мнения, признаюсь честно. Видишь, Вадик, твои жена и тёща всего лишь трусливые мыши. Я это говорю к тому, что тебе можно перестать перед ними дрожать, как мелкая породистая шавка, и потихоньку начинать заступаться за сына.
Вадим уловил в словах брата справедливый укор, оттого предпочёл промолчать. Сделал вид, что не слышал, уткнувшись в телефон. Однако, Сашины слова возымели своё действие, Вадиму хотелось провалиться сквозь землю от стыда за свою трусость.
– Значит, послушайте меня внимательно, обращаюсь ко всем, кто здесь сидит, – Сашин голос резал воздух словно металлический нож. – За Арсения есть теперь кому заступиться. Если какая-нибудь тупая курица позволит себе поднимать на моего крестника свою худосочную лапу, если какая-нибудь зажравшаяся свинья откроет в его сторону свой хабалистый рот, если какой-нибудь баран будет тупо смотреть на это и ничего не предпринимать, то пусть вам всем поможет Господь Бог.
Алёна Михайловна тяжело поднялась, едва не опрокинув стол. Ее губы тщетно силились вылить на Сашину голову ушат помоев. Наконец она сумела внятно и чётко, не постеснявшись Веры и Арсения, послать Сашу на три буквы. После чего покинула дом, прибавив к этому еще пару грязных ругательств. Юля в испуге засеменила за матерью.
Арсений разрывался, куда бы ему податься, и принял решение сесть к Вере. Она ласково и нервно перебирала его волосы, думая, как бы занять неловкую паузу.
Саша встал и величаво оглядел троих слабых людей, что остались в комнате и дрожали перед ним. Его не устраивало, что главные мишени – Юля и Алёна Михайловна, трусливо сбежали, Саше требовалось излить свой гнев.
– Значит так, – Сашин громкий голос пробил тишину, заставив Арсения затрястись в Вериных руках, будто его бил озноб. – Дорогой мой Вадим, могу я понять, какого черта ты попускаешь беспредел от этих двух своих баб?
Вера и Вадим молчали, выжидая, что Саша успокоится.
– Я жду внятного ответа, – Саша ещё более повысил голос. – Вадим, алло! Ты оглох?
– Просто мы воспитываем в Арсении внимательность, – Вадим нервно откашлялся.
– Правда, что ли? Вы значит воспитываете Арсения?
– Саш, ради Бога, Арсений нервничает. Да и я тоже, – сказала Вера, чувствуя кожей как накаляется атмосфера.
– Арсений, не надо больше нервничать, – Саша подошёл к дрожащему Арсению и положил ладонь на плечо. Мальчик прогнулся под дядиной тяжёлой рукой. – И тебе, Вера, тоже нервничать не за чем. Нервничать теперь будет Вадик и две его любимые женщины. Эти бабы совсем отбились от рук. Вадик, ты не справляешься, слышишь меня? Так вот, если ты желаешь бывать тут со своей семьёй, будь любезен обуздать спесь этих двух королев. Не надо выводить меня из себя.
Нечего сказать, жизнь с Сашей стала до предела тяжела. Но Вадима все равно тянуло к брату магнитом. Ведь, когда он смотрел в Сашино полное решимости лицо, когда он видел, как брат устало бредёт вдоль береговой линии под руку с женой, когда Вадим слышит Сашин смелый не дрогнувший голос, ему начинает казаться, что никакой Лидии не было в их жизни, эта женщина никогда не обладала кровью и плотью, а была всего-навсего ночным кошмаром. Морок не имеет власти над лучами солнца, значит Вадиму глупо винить себя и бояться. Проживать дни в такой блаженной иллюзии было намного легче.
А сейчас брат стоит перед ним затравленный и удрученный. Вадиму казалось, что Саша хочет от него подпитки. Забавно, если учитывать, что сам Вадим берет источник жизни от Саши.
– Дай покурить, – попросил Саша и встал рядом с братом.
Вадим вынул сигарету изо рта и протянул Саше. К его удивлению, Саша взял ее и крепко затянулся. Вадим усмехнулся и собрался уйти.
– Постой, – Саша удержал Вадима за руку. – Давай побудем тут вдвоём.
– Ты меня никак на свидание зовёшь? – Вадим повеселел, заметив Сашину озабоченность.
– Почему бы тебе не закрыть рот и не прекратить вести себя как клоун? – Огрызнулся Саша. – Вера беременна.
Брови Вадима поползли вверх. Он вернулся на своё место рядом с Сашей и зажег себе новую сигарету.
– Поздравлять не буду, ибо не с чем. По-моему, это фиаско, – Саша усмотрел на лице Вадима сочувствие. Непритворное сочувствие.
– Почему же? – Саша отшвырнул сигарету и размазал ногой. – Дети олицетворяют счастье. Цветы жизни и все такое. Многие люди хотят иметь детей и страдают, если их нет. Дети – это ведь тоже своего рода бессмертие, – ему внезапно вспомнилось, как хотела детей Лидия.
"Бог проклял смоковницу, которая не принесла плода, помнишь? Как ты думаешь, я тоже проклята?" – вопрошала Лидия, и в голосе ее звучал страх.
В конце концов заповедь плодится и размножаться была дана Богом первым людям задолго до грехопадения. Стало быть, рожать детей с целью населять планету людьми не есть основное назначение деторождения. В рождении детей есть какой-то другой, более глубокий мистический смысл.
