Вера задохнулась от своей пламенной речи и подняла глаза на Сашу. Она испуганно ахнула и машинально сделала шаг назад. Вера не узнала мужа.
Потом Вера, конечно, пригляделась и поняла, что это вовсе не чужой мужчина, а ее Саша. Просто какой-то другой, не такой, как всегда. Впрочем, Саша так часто менял маски на лице, что Вера всерьёз иногда думала, что он и впрямь их носит, такие тоненькие, из человеческой кожи. Ну не может человек первую половину дня быть одним, а потом смотреть, говорить и даже выглядеть совершенно по-иному. У Вериной мамы тоже были перепады настроения по сто раз на дню, но она всегда оставалась Вериной мамой. В Сашу же будто вселялся кто-то другой, он иногда как будто не принадлежал себе.
– Мы не можем уехать в ближайшее время. Арсений погиб, – произнёс Саша чьим-то голосом. Этот голос был хриплым, уставшим, проклинающим Веру и весь людской род.
Вера не сразу поняла значение слов мужа. Она глупо на него посмотрела, ничего не ответив. Потом до неё начало доходить.
– Что ты сказал? – Вера тяжело опустилась на кровать.
– Ты плохо слышишь? Мы никуда не поедем. Арсений погиб, – теперь голос, говоривший в Сашином теле, был злым и угрожающим, так озвучивают злодеев в мультфильмах.
– Что значит погиб? – Вера была слишком ошарашена, услышав такую страшную фразу про Арсения, своего любимого друга (возможно, единственного друга в Вериной жизни), чтобы замолчать и перестать выводить Сашу из себя, как-то того желал.
– Перестань притворяться недоразвитой. Хватило Вадика, Юльки и старухи, чтоб это начинала ещё и ты.
– Я просто хочу понять, как так получилось.
– Я тоже хотел бы понять, как так получилось. И вообще много чего хотел бы понять. Например, почему до тебя не доходит, что я не хотел бы это обсуждать сейчас. Его волной ударило о камень. Достаточно?
– А Юля, Вадим… им так тяжело, наверное. Нужно как-то утешить их…
– Вперёд и с песней, если тебе это надо. Лично я послал их всех к черту, и Вадика в первую очередь.
Вера посмотрела на Сашу круглыми испуганными глазами. Он выдержал ее взгляд, но в последний момент в его бледном мраморном лице, что-то дрогнуло, словно по скульптуре пошла трещина. Он страдает, поняла Вера.
– Давай я обниму тебя, дорогой, – Вера встала и протянула мужу руки.
– Потом, – Саша мягко, почти ласково их одернул. – Прости меня, пожалуйста. Мне нужно побыть одному немного. А потом приходи и обними меня. Я.…прости.
Вера бесшумно удалилась. Дом был пугающе тих, Вериным негромким шагам вторило оглушительное эхо.
Крутая лестница вниз виделась теперь Вере в искаженном страшном виде. Она держалась обеими руками за перила, боясь, что упадёт и разобьётся насмерть.
Аккуратно спустившись, Вера бросилась бежать бегом из дома, эхо ее шагов начало казаться ей голосами мертвых, что шептали невпопад.
Она пошла по хорошо знакомой тропе, где гуляла с Арсением. До Веры так и не доходил смысл Сашиной фразы. Сердце попросту отказывалось принять эту информацию. Вера жутко боялась смерти.
Верина мама работала старшей медсестрой в одной из московских больниц, поэтому Вера с малых лет была наслышана о смерти. Рак, туберкулёз, инсульт, ишемия сердца и прочие страшные заболевания были ее верными спутниками. Они косили без разбора, не заботясь о поле, возрасте, человеческих качествах своей жертвы. Но самым страшным Вериным кошмаром было осознание, что смерть иногда прячется буквально за ближайшим углом, в том смысле, что тяжело болеть совсем необязательное условие для встречи с ней. Например, мамина подруга просто ела рыбу, когда кость застряла у неё в горле. Женщина умерла, потому что подавилась. Верин одноклассник же пришёл домой и выпил ледяной воды, спасаясь от жары. Юный мальчик умер от воспаления лёгких. Было ещё множество незнакомых Вере людей, которых сбила машина, скосил банальный грипп, ударило током.
Вот и Арсений погиб. Казалось бы, всего-то пошёл поплавать, даром, что он хилый мальчик, а море и впрямь здесь сильно штормит.
Здоровый мальчик, которому ещё жить и жить. Вот как смерть проводит свой отбор?
В голову Веры все стали лезть грешные мысли, что лучше было бы умереть ей со своим ребёнком, нежели Арсению. Она чувствовала себя никчемной, а своего ребёнка – ненужным. Вот родит она, а что дальше? Где она найдёт поддержку? Саше ребёнок, очевидно, не нужен. Мама? О нет, она будет в ярости, что так получилось. И опять будет причитать, мол, она говорила, что нечего выходить замуж за бездельника, а тем более от него рожать. Вере даже от мыслей о матери стало тошно. Господи, как так получилось, что она осталась одна в такой ситуации, и не от кого ждать помощи и поддержки? И как же такая беда могла случиться с мальчиком Арсением?
Вера развернулась и побрела к дикому пляжу, который ее необъяснимо пугал и отнюдь не огромными валунами. Было в нем что-то потусторонне, непонятное приземлённой Вере. Она не любила это место, но там они с Арсением часто могли побыть вдвоём. Они так мало разговаривали, боясь нарушить тишину, но сколько смысла, бывало, в их молчании!
