Вадим удивился, осознав, что помнит черты Лидии так чётко, будто видел ее вчера. Это казалось странным, ведь даже Павел потерял в его памяти четкость лица, он помнил его, в общем и целом. Лидию же он мог нарисовать прямо сейчас, не погрешив против истины, обладай он Сашиным талантом художника.
И в то же время нельзя было сказать, что красота Лидии произвела на него особенное впечатление при первой встрече, какое она произвела на Сашу, который тихо ахнул, когда Павел в первый раз ввёл невесту в дом.
Вадим оценил Лидию как эффектную брюнетку, довольно фигуристую. Сексапил или чувственная притягательность. Наверное, такое определение было б наиболее для неё уместно. Красотой для Вадима была Юля с ее кукольным лицом и хрупкой фигуркой. Даже Вера больше входила в его категорию красоты, обладая приятными нерезкими чертами. Она и впрямь чем-то походила на Лидию, но была ее более располагающей вариацией.
Лидия напоминала Вадиму хищную птицу или дикую кошку. Ее движения были полны гибкой грации, она выглядела очень изящной, но тело при этом было сильным и свободным. И эти необычайно светлые зеленые глаза. Именно Лидия заложила в Вадиме сомнение, что глаза – зеркало души. Душа Лидии была в разы темнее взгляда.
Смотрела Лидия необычно. Пока жизнь не оставила ее, это были глаза удивленного ребёнка, которому всё интересно. В них сияли весёлые, даже наивные огоньки, эти глаза могли обезоружить любого. Они давали поразительный контраст со злым ртом и слегка нервной мимикой лица. Должно быть в этом и был секрет ее привлекательности – вечный магнетизм девочки в теле взрослой женщины, извращённой пороком. Она была чем-то вроде Набоковской Лолиты, только выглядела вполне себе половозрелой женщиной. Нимфеткой Лидию делали детские чистые глаза.
Вадим не мог вынести взгляда Лидии, он смущался. Необычное для него состояние, Вадим был популярен у девочек, ему досталась самая симпатичная из них – Юлия. Вадим не смущался взглядов женщин. Кроме взгляда Лидии. Когда она обращалась к нему, он опускал глаза и вёл беседы с досками на полу, тарелкой, чашкой, но только не с ней.
Есть женщины, ради которых стоит жить, которых стоит добиваться, за которых стоит бороться, и ради которых стоит умереть. Перед Вадимом стояла одна из них. Ещё до того, как Вадим успел хорошо разглядеть Лидию, он ощутил сильную женскую энергетику. Но это была не мягкая обволакивающая аура, что так тешит мужское самолюбие. То была энергия разрушения, энергия, кипятившая кровь. Лидией хотелось обладать, ее хотелось подчинить себе, хотелось сломить. Она охотно бросала вызов, и этот вызов было невозможно не принять.
Лидия наслаждалась каждым моментом своей жизни. Вадиму всегда было интересно наблюдать за тем, как она ест. С каким удовольствием она водила кусочком рыбного филе по тарелке с соусом, словно рисовала узор. А потом клала кусочек себе на язык, тщательно прожевывала, закрывала глаза и проглатывала. Или кусала яблоко, и сок плода растекался по губам. Лидия облизывала их так, что хотелось запретить ей это и слизать нектар с ее губ самому.
Вадим так и не понял, чем эта женщина пленила Павла. Когда старший брат признался ему, что влюблён, Вадим представлял рядом с ним более взрослую Юлию или их молодую мать. Но не такую женщину как Лидия. Вадим не подозревал, что Павла способна привлечь столь сложная стихийная красота.
Вадим всегда знал, что Саша с Лидией друг друга погубят. Саша считал ее, своей музой. Вероятно, и сейчас считает также. Но это не так. Вадим мог сказать более – Лидия убила в Саше художника, она не из тех женщин, которые вдохновляют. У неё был редкий дар вытаскивать из людей все худшее и низменное. Но никто не впечатлился сильнее Саши. Он слушал Лидию и смотрел на неё, не подозревая, что в его глазах отражена вся темная сущность его натуры. Он говорил, что она вдохновляет его и уносит ввысь, что с ней он становится творцом, а значит Богом. На деле же она сводила его с ума и доводила до неистовства, тем самым он опускался все ниже в глазах Божеских и человеческих.
Вадим вежливо и смущённо (да, он до жути боялся ее насмешливого лица) спрашивал Лидию о детстве, родителях, родном городе, учебе, работе. Словом, пытался приоткрыть завесу ее таинственного появления в его семье.
Лидия полуобернулась к Вадиму, положив ногу на ногу. В глазах горел зелёный огонёк, изящная рука подперла подбородок.
Кошка, пронеслось в голове Вадима, гибкая дикая кошка.
Лидия улыбнулась, позволив собой любоваться. Она будто бы не замечала, как лямка платья опустилась, немного оголив грудь. Вадим сделался пунцовым как школьник перед молодой и красивой первой учительницей.
– Ах, Вадим, для чего тебе знать все это? – Она отвечала вопросами на вопросы, чем доводила Вадима до ручки. – Разве ты не знаешь, что как только с женщины падает вуаль тайны, она становится все равно что голой? Скажу тебе, что женщине порой легче раздеться перед мужчиной донага, нежели потерять своё главное оружие – свою тайну.
– Можно подумать, ты Мата Хари, или ещё какая-либо важная шпионка, – Вадиму хотелось ее уязвить.
