Длинный коридор заполнило белым дымом, но стлался он совсем низко: девочка, выбежавшая в коридор, не видела только своих ног. Поднимешь ногу вот она, опустишь — снова исчезнет в этом странном безвредном дыме.
Так, играя, высоко поднимая ноги, девочка допрыгала до самого конца коридора, до массивных округлых дверей, над которыми тревожно вспыхивал красный свет. Вход воспрещен — это девочка знала, но, заигравшись, все-таки толкнула дверь рукой.
К ее удивлению, дверь бесшумно отворилась.
Широко раскрыв голубые глаза, девочка увидела низкий просторный зал и множество голов, поднимающихся над спинками металлических кресел. Всю дальнюю стену занимал огромный экран. Круглоголовый человек в комбинезоне, отсвечивающем, как черный бархат, сумрачно вглядывался с экрана в сидящих, голос его совершенно не соответствовал хмурому волевому выражению — голос был пискляв, тонок.
— …еще раз повторяю: подсчитайте ресурсы, определяйте уровень сознания местного населения…
Глаза говорившего вдруг расширились — несомненно, он заметил затаившуюся в дверях девочку.
— Кто это? — совсем уже тонким голосом вскрикнул он.
Мужчины встревоженно вскакивали, кто-то крикнул: «Задержите ее!» Ошеломленная, она не могла сделать и шагу, а потом сильный удар вышвырнул ее в коридор. Упав, почти утонув все в том же бледном безвредном дыме, девочка хотела заплакать, но кто мог увидеть сейчас ее слезы?..
Ситора проснулась.
Конечно, она проспала — будильник не зазвенел. Родители давно на работе. Ополоснув лицо, не притронувшись к завтраку, она торопливо сбежала во двор, вскочила в переполненный автобус. Люди теснили, давили ее со всех сторон, но Ситора ничего не замечала. Опять тот же сон… Она видит его не впервые… Странный коридор, эти клубы дыма или тумана, девочка, открывающая дверь… Какое странное лицо у того писклявого человека!.. А сама девочка… Как она ей знакома! Ситора, несомненно, видела ее где-то. Но где, когда?.. От напряжения, от тщетных попыток вспомнить, у Ситоры разболелась голова. А ведь экзамен не простой — гидравлика, здесь мало соображать, здесь надо знать точный фактический материал… Расстроенная, она вбежала в аудиторию, бросила на стол тетради. Доцент Низамов, насмешливо покосившись на опоздавшую, повторил:
— Итак, кто готов? — По-птичьи наклонив набок голову, он спросил еще более насмешливо: — Что, никто не готов?
Удивляясь самой себе, будто ее что-то подталкивало (а может, она просто хотела поскорее забыть этот вздорный сон), Ситора подняла руку.
— Садись сюда… — Низамов быстро просмотрел ее тетради, фыркнул: — С домашним заданием ты справилась… Но домашнее задание — это домашнее задание… Не больше… Поговорим всерьез… — Он смешно надул полные губы: — Приведи мне пример ламинарного течения. Разумеется, чисто житейский пример, и чтобы он был убедителен.
Аудитория замерла. Низамов любил задавать загадки.
Ситора опустила глаза. Этот дурацкий сон, она все из-за него позабыла… Сердясь на саму себя, вспомнила: она даже чаю не успела попить… И вдруг услышала голос, он звучал в ней самой, он подталкивал ее: «Ну да, это же просто… Ты бросаешь в чай кусок рафинада, по его капиллярам идет вода…»
Удивленная, она произнесла вслух:
— Если опустить в чай кусок рафинада, по его капиллярам начнет подниматься вода.
— Правильно! — удивился и обрадовался Низамов. — Из тебя будет толк, Ситора. Можешь передать это своим родителям.
Прогревшийся за день город медленно переводил дыхание, наполнялся прохладой. Мунаввар, выйдя на балкон, вздрогнула: с неба сорвалась, перечеркнула небо звезда… Эти сны… Почему они повторяются у Ситоры? Почему Ситора видит их все чаще?..
В глазах потемнело, закружилась голова. Тогда, шестнадцать лет назад, стоял вот такой же вечер, и то же небо висело над нею и над Султаном, только стояли они не на балконе в Ташкенте, а сидели в саду в одном из маленьких сел, затерявшихся где-то под Чирчиком.
Тогда Султан погладил ее по плечу:
— Не кори себя… Природа не дает нам детей, что же делать… Мы переедем в Ташкент, там много детских домов, мы выберем себе ребенка…
Мунаввар промолчала.
— Почему ты молчишь? Разве можно себя так мучить?
— Что мне сказать? — горько улыбнулась Мунаввар. — Если б я могла подарить тебе дочь или сына…
И снова молчание.
Потом подул ветерок, яростно залаял пес у соседей. Кто-то шел, шел к ним… Всмотревшись, Мунаввар увидела высокую женщину с укутанным ребенком на руках. Длинное платье на ней странно отсвечивало — материал явно незнакомый, нездешний. И сама женщина была им незнакома.
— Вы к нам? Незнакомка кивнула.
— Проходите.
— Не надо, я тороплюсь… — Взгляд женщины был тревожен, печален. — Я очень тороплюсь, помогите мне. Это моя дочь, — она нежно прижала к себе крошечный сверток. — Ее зовут Ситора — Звезда… Я вынуждена уйти, пусть Ситора поживет с вами… Она совсем еще мала, она отнесется к вам как к родителям, у вас не будет с нею хлопот… А я спешу, я вынуждена спешить…
