Заканчивалась неделя, завтра суббота, поэтический вечер, на который они пойдут с Леной. Рядом будут любители поэзии, умные и одухотворенные лица.
Гончаров подошел к полке и снял с нее книгу, открыл.
…………………………………………
Опять зазвонил телефон. В трубке снова прозвучал голос полковника юстиции Копылова:
– Докладываю. Майор Егоров прибыл на место дислокации поместья олигарха Сорина, провел разъяснительную работу с охраной, предъявил фотографию Пятииванова. Охранники поломались сначала, а потом вспомнили, что тот дважды подъезжал к охраняемой ими территории, его отгоняли, но он возвращался. Один раз дождался хозяина, но тот даже не притормозил и проскочил в ворота. Потом ему удалось остановить Веронику Алексеевну – жену Сорина – и побеседовать с ней. Беседа длилась минуты две-три, но потом один из тех, кто находился в будке у ворот, вышел, чтобы помочь и убрать приставалу. А хозяйка уже отъехала, а следом восвояси укатил и Степан. Главное, что охранники созванивались с начальством, и то разрешило выдать фотосвидетельства. Теперь у Егорова на руках имеются снимки с указанием даты по времени с точностью до секунд, когда Пятииванов подходил к машинам Сорина и его жены. Только зачем нам это, когда нет ни подозреваемого, ни мотива убийства.
– Скоро будет и то и другое, – пообещал Гончаров, хотя и сам не был в этом уверен.
Время нельзя убить, оно умирает само. Умирает в мучениях от распирающей его пустоты. Ведь что такое время? Это череда событий. Они происходят одно за другим в определенном порядке, и продолжительность их складывается в часы и минуты, в дни и годы.
Игорь взял телефон, не зная даже, кому собирается звонить. Набрал номер Лены, для того только, чтобы услышать ее голос.
– Я ждала твоего звонка, – обрадовалась невеста. – Хотела сама, но не решилась, чтобы тебе не мешать. У тебя какие-то вопросы?
– Нет, – признался Гончаров. – Просто звоню. Я все думаю про ту соседскую девочку, с которой ты играла, когда жила с мамой у Владимира Петровича. Ты помнишь, какой она была?
– Она была веселой… Помню, как однажды мы вытащили книги с полок и построили из них домик. Получился, конечно, не дом, а домище, который потом развалился. И мы с ней хохотали, нам тогда казалось, что это очень смешно… А еще ее мама приходила к нам помогать, когда моя лежала в больницах, но потом у Владимира Петровича появилась аспирантка, которая взяла заботу о нем в свои руки.
Из своей городской квартиры, панорамные окна которой выходили на простор залива, Сорин выехал утром – не самым ранним, разумеется. Ближайший огромный торговый комплекс был уже открыт. Евгений Аркадьевич прошелся по ряду с магазинами мужской одежды. Дважды заходил, чтобы посмотреть выставленный товар, и тут же выскакивал. Наконец заглянул в бутик «Корнелиани», почти сразу увидел вельветовый костюм, прошел мимо, но вернулся. Ничего вельветового в его гардеробе не было. Он в принципе не любил подобные вещи. Когда-то, в ранней юности, у него были вельветовые брюки, но они сели при первой же стирке.
Тут же подскочил молоденький продавец с бейджиком «менеджер», прикрепленным к белой рубашке.
– Замечательный выбор, – начал трещать он, – девяносто шесть процентов хлопка и пять процентов шерсти…
– Отвали! – приказал ему Сорин и поинтересовался: – У тебя в школе что было по математике?
Он хотел уйти, уже направился к выходу, но вдруг высмотрел бежевые замшевые ботинки: не туфли, а именно башмаки со шнурками. Подошел и взял один в руки: ботинок был легким, и подошва у него оказалась кожаной.
– Эй, математик, – позвал он продавца, – сейчас будем примерять.
Не прошло и получаса, как он приобрел и костюм, и ботинки, потом еще взял бежевую, в цвет ботинок, рубашку с воротником-стойкой. Старую одежду и туфли упаковали в фирменный пакет магазина. Продавец помог донести все до автомобиля.
– Приходите еще: теперь для вас будут скидки, – начал было парень, но тут увидел сверкающий полировкой Bentley и замолчал, понимая всю ничтожность своего предложения.
Переезжая Неву, Евгений Аркадьевич вырулил в правый ряд, остановился прямо посередине моста, взял пакет со своим костюмом «Бриони», с туфлями «Стефано Риччи», изготовленными из крокодиловой кожи, подошел к парапету и бросил все это в свинцовые воды.
Он заехал в «Асторию» и позавтракал там. Потом решил заскочить на факультет. Поднимался по лестнице и увидел спешащую вниз секретаря кафедры. Даме было под пятьдесят, но все, включая студентов, называли ее Лидочка.
