- И тетушку и тебя, киши, сюда пригласил я, секретарь партбюро. И пригласил вовсе не для ссоры, - их у нас и без того хватает. Хотели поговорить по душам. Не выйдет? Пеняй на себя: созовем партбюро, а потом и собрание.
- Не боюсь ваших решений, сам дорогу в райком знаю. - И Рустам поднялся, показывая, что ему опостылели бесплодные разговоры.
Старик Ахат вдруг встрепенулся, удержал Рустама за руку.
- Что с тобой стряслось, друг? Мы считаем тебя своим товарищем, позвали сюда, чтобы сказать в лицо о твоих ошибках и заблуждениях. Не зла же мы хотим тебе!... Не на расправу сюда пригласили. Видишь, и протокола нету. Коммунисты с коммунистом как будто всегда могут сговориться. Или нет? Хочешь, чтобы мы вынесли вопрос на общее собрание, чтобы не только колхоз, весь район узнал о наших спорах?
- Хочу! - не раздумывая, заявил Рустам. - Не запугаете собранием! Если я прав, значит, прав. Хоть завтра собирайте коммунистов. Старый Рустам знает, что людям сказать.
- Что ж, завтра созовем партбюро. Вы свободны, товарищ Рустам, сказал Ширзад.
"Не выгорело! И на собрании поддержат коммунисты меня, а не Ширзада", - подумал Рустам и с торжествующим видом отправился домой.
Его надежды не оправдались: заседание партбюро продолжалось часа три, было бурным и никто не заступился за Рустама.
Когда Ширзад предложил объявить члену партии Рустамову выговор за зазнайство, зажим самокритики, отрыв от колхозников, все с ним согласились.
Но и это не образумило Рустама.
- Райком ваше решение отменит, - пригрозил он. - Вот увидите! Я видел не раз: заблуждаются не только руководители, иногда целые организации идут на поводу у демагогов. Меня не проведешь.
10
Поздним вечером Сакина сидела на веранде и штопала белье. На душе было тяжело: в семье продолжался разброд - Рустаму объявили выговор, Гараш не ужился с женою... Рустам за последние дни растерялся, стал суетлив, как погонщик каравана, потерявший в пустыне тропу. Иногда Сакине хотелось как-то оправдать в своих глазах мужа, но это не удавалось, и она с тоской думала, что Рустама можно сломать, но переделать нельзя. Такой уж характер.
В глубине души Сакина гордилась бесстрашием Рустама, ей нравилось, что он никогда не впадал в уныние, смело встречал любую опасность.
Впрочем, этим восхищалась не только Сакина, - многие односельчане хвастались отчаянным нравом Рустама.
Но счастья от этого в семье Рустамовых не прибывало.
Одна Першан радовала Сакину. Дочь была рассудительной, не терялась в трудные минуты, разбиралась в людях. Иногда капризничала, да когда же и капризничать, как не в девичестве...
Улыбаясь, Сакина поглядела на сидевшую у стола за учетными ведомостями дочку и негромко сказала:
- Позови-ка отца. Хватит ему возиться с лошадью. Поговорить надо. Да смотри не убегай, ты мне тоже нужна.
Не двигаясь с места, Першан повернулась к крыльцу и протяжно крикнула:
- Па-па-а!...
Сакина поморщилась.
- Кричать-то и я умею. Лень спуститься? Иди позови!
Дочь еще заунывно пропела:
- Па-па-у-у-у!...
В дверях конюшни появился растрепанный Рустам со щеткой в руке, рукава рубахи были засучены, в усах застряли соломинки.
- Приказ высшего командования: мама велит немедленно сюда подняться! отчеканила Першан.
Чем хуже было Рустаму, тем самоувереннее он держался. И сейчас он умылся, привел себя в полный порядок и, разглаживая усы, появился на веранде,
- Что прикажешь, жена? Слушаю.
Сакина промолчала; прищурившись, вдела она белую нитку в ушко иголки, сделала узелок, откусила хвостик ниточки, но вдруг иголка запрыгала в руке...
- Как ты мог получить выговор? - сдерживая слезы, спросила Сакина. Как все это случилось? Знаешь что - поезжай в райком, проси, чтобы тебя освободили. Пусть дадут легкую работу, ты постарел, я тоже не молодею. Хоть остаток дней проживем спокойно! - Першан собрала ведомости и хотела уйти, но мать строго остановила: - Сиди! Ты - взрослая.
Рустам долго смотрел в сад, окутанный вечерней мглою.
- Ну что ты выдумала! - сказал он, задыхаясь. - Остановиться на полпути, когда я взялся за такие большие дела? Да у меня сердце разорвется!
- Ты начал - молодые закончат, - ответила Сакина, стараясь говорить спокойно. - От веку так ведется: один пахарь бросил зерна в землю, другой собрал урожай.
Рустам горько рассмеялся.
- Не бойся, жена, не бойся. Каким явился на белый свет - таким и умру. Жил бесстрашно и погибну бесстрашно. Ни перед кем не склоню седин. Через недельку заставлю демагогов и смутьянов самих проглотить выговор. Авось подавятся! Завтра же поеду в райком.
- А ты уверен, отец, что в райкоме за тебя заступятся? - дерзко вмешалась в разговор Першан.
- Помолчала бы, - угрюмо попросил ее Рустам. - Руби дерево по плечу!
- Клянусь твоим здоровьем, папа, у тебя научилась держать топор! Только давай условимся: нет веры тому, кто заведет в трясину.
Рустаму ничего не стоило осадить властным окриком дочку, но он сдержался, а Сакина укоризненно посмотрела на нее.
- Ладно, ладно, это на меня не действует, - с завидным хладнокровием сказала Першан. - Если у отца выгорит дело в райкоме, покупай мне, мама, шелковый платок.